Ритуал последней брачной ночи

Через десять минут мы с норвежцем болтали самым непринужденным образом. Строго говоря, был он не норвежцем, а чехом по имени Гонза, много лет назад осевшим в Осло. Но это дела не меняло, потому что Гонза стал клеить меня с той же изысканной небрежностью, с которой клеил меня болгарин.

Наш человек! Я позволила себе расслабиться перед показательными выступлениями и отдала инициативу в руки мужчины.

Гонза совсем неплохо говорил по-русски. Еще несколько лет назад он представился бы диссидентом (тогда это было модно), но сейчас довольствовался ролью бизнесмена, имеющего свое модельное агентство (кто бы сомневался, что модельное!).

Пассаж об агентстве был явно рассчитан на мои ноги. За полчаса, что мы провели за столиком, Гонза мысленно раздел меня до нитки, прикинул, как я буду выглядеть в разных позах, и, кажется, остался доволен. Я осторожно подыгрывала ему: наивный поворот головы, детское заламывание рук, никакой прожженности во взгляде. Победа охотника над дичью должна быть полной.

Обсудив прелести Большой Воды («ваш город — это Большая Вода, дорогая!»), мы перекинулись на «Королеву Реджину», и я, с очаровательной непосредственностью выпускницы радиотехнического колледжа, посетовала на то, что никогда не была на таком красивом корабле («это не корабль — это паром, дорогая!»).

Гонза заказал еще по бокалу вина, нечаянно коснулся моего плеча (чтобы лишний раз убедиться в его упругости), нечаянно уронил зажигалку и долго поднимал ее, шаря руками у моих ног (чтобы лишний раз убедиться в их стройности).

И только после этого пригласил меня на небольшую ознакомительную экскурсию по судну. «Всего лишь на пятнадцать минут, дорогая!»

…Корабля я так и не увидела.

Гонза сразу же потащил меня в бар — для сравнительного анализа вин. Я не сопротивлялась, и о пятнадцатиминутной экскурсии уже никто не вспоминал. После двух коктейлей мой кавалер стянул с себя панаму (под ней действительно оказалась небольшая пикантная лысина) и теперь прикидывал, как бы половчее затащить русскую Маню в каюту. Я упредила удар и стыдливым шепотом спросила у Гонзы, где здесь дамская комната.

А через две минуты, подворачивая ноги в только что купленных босоножках, скатилась по какому-то служебному трапу и растворилась за широкими спинами стюардов.

Каюта № 217 (если верить планам, вывешенным на каждой палубе) должна была находиться по левому борту. Два раза я выбирала неверное направление, один раз напоролась на кегельбан и трижды воспользовалась помощью вышколенной корабельной обслуги.