Рябиновый мед. Августина

— Ничего, подруги, — сказала улыбчивая женщина с интеллигентным лицом, о которой Соня подумала: это и есть «учителка». — Вот в романе «Робинзон Крузо» говорится о том, как один предприимчивый англичанин три века назад основал в одиночку большое хозяйство на необитаемом острове. А мы с вами живем среди людей. Нам легче.

— Мы сегодня с Марусей бревна катали для стройки, — отозвалась женщина из дальнего угла. Лица ее Соня не видела. — Так мужики ореховские мимо шли и смеялись. Говорили: зря только, бабы, лес переводите.

Ничего, мол, у вас не выйдет.

— Поглядим — увидим, — оборвала разговоры Угодина. — Спать давайте, бабы. Завтра досветла вставать.

О том, что Соня беременна, догадалась не она, а все та же Антонина. На разнарядке велела:

— Круглова — на кухню. — Помолчав, добавила: — На всю зиму. До родов.

Все бабы уставились на Соню, а она в растерянности — на Антонину.

— Чего глядишь хоть? Сама не знала, что брюхатая? Ну ты даешь…

Потом новость сообщила матери. Радость переполняла — у нее осталась частица его самого, его ребенок.

Она знала — это будет дочь. Старики в ярославских лесах словами не бросаются…

Художественная мастерская в Ярославле, где работал Иван Вознесенский, готовилась к Октябрьским праздникам. Заставленная планшетами, банками с краской и заваленная красной тканью комната являла собой образец деятельного творческого беспорядка. Иван, превратившийся из тщедушного семинариста в высокого, худощавого симпатичного молодого человека, засучив до локтей рукава, грунтовал белой краской большой продолговатый планшет.

В помещение то и дело входили какие-то молодые люди, вносили одно, выносили другое, но Ивану эта суета не мешала — он спокойно занимался своим делом, пока в мастерскую не влетел взъерошенный, мокрый товарищ Ивана, художник Ребров.

— Все! Ильинскую церковь взрывают. Иван бросил кисточку:

— То есть как это взрывают? Мы же запрос в Москву послали? Это же пятнадцатый век!

— Я только что был в Совете района. Слушать ничего не хотят. Приехали военные, жителей ближайших домов эвакуируют.

Мастерская очень быстро наполнилась людьми. Художники, все как один подписавшиеся под прошением сохранить памятник архитектуры, теперь растерянные стояли среди своих алых плакатов о славе Октября.

— Нужно послать телефонограмму! — крикнула Мила — самая молоденькая художница в мастерской. — И в Москву, и в облисполком!

Ее поддержали. Сбросив рулоны с бумагой, сгрудились вокруг стола, составляя текст. В этот момент в мастерской появилось новое лицо.