Рябиновый мед. Августина

И она ясно представила, как выглядела сама для тех мальчишек с лодки: босая девчонка в ситцевом выгоревшем платьице под лопухом вместо зонтика.

Как было бы хорошо, умей мы быстро избавляться от мимолетных неприятных впечатлений! Нет, теперь она станет рассматривать исчезнувшую картинку чужой благополучной жизни, додумывать и складывать как мозаику. Размышления привели ее к тому, что стало ясно: в лодках столичные гости Вознесенских, поскольку в священнике она узнала отца Сергия, который по воскресеньям служит литургию в Троицкой церкви.

Она уже немного успокоилась, когда показалась другая лодка. Да это же Сычевы!

На веслах, спиной к Асе, восседал Егор. Рубаха на его спине потемнела от пота. Со спины он выглядел совсем взрослым. Прямо перед ним — Грета и Петер, за ними на скамейке — Анна и Эмили, а завершала картину Фрида Карловна под зонтиком. У Анны в руках были водяные лилии, которыми она прикрывала лицо, что-то говоря Егору.

— Ася! Ася! — закричали младшие Сычевы. Она поднялась и махнула им рукой.

— Причаливать! Причаливать! — скомандовал Петька, Анна что-то возразила ему, и на лодке возникли пререкания. Все же орущего Петьку трудно переспорить. Ася уверена была, что лодка сейчас повернет к берегу.

Так и вышло. Лодка причалила, Егор выпрыгнул, размял ноги.

Все спрыгнули на берег, кроме Анны.

— Хочу в купальню! — громко сказала она, ни на кого не глядя.

— Я буду рыбачить! — заявил Петер. Он разматывал свои удочки, не обращая никакого внимания на слова старшей сестры.

— В купальню! — еще более грозно повторила Анна.

— Но как же так, дети? — растерялась Фрида Карловна. Она не знала, кого слушать. Ася подозревала, что гувернантка и сама не прочь доплыть на лодке до купальни, чтобы освежиться в жаркий день.

— Я буду ловить стрекоз, — уверенная в победе брата, объявила Грета.

— Я здесь старшая, и я решаю! — краснея от досады, повторила Анна.

Егор, улыбаясь, сидел на травке.

— Ась, хочешь в купальню? — предложила Эмили, желая поддержать сестру. Но Ася прикинула — сейчас с той стороны должны возвращаться две лодки Вознесенских с противным мальчиком на борту. Хотелось бы ей встретиться с ним снова, покрутить в ответ пальцем у виска, показать, что он дурак и выскочка. И она отказалась.

— Киндер, цузаммен! — умоляла Фрида Карловна. Ее не слушали.