Рябиновый мед. Августина

Именно в этой части кладбища и пожелали положить комиссара его родственники. Слыханное ли дело?

Командир пробовал сопротивляться. Он выдвинул аргумент — никто из родственников усопшего пока, слава Богу, не лежит в этой части погоста. Комиссар умер совсем молодым, так не правильнее ли было бы положить его на особице, начав тем самым воинскую часть кладбища? Памятник командир части брал на себя, пообещав заказать гранитный, со звездой наверху, чтобы издалека было видно, что лежит герой Гражданской войны.

Но родственники дружно воспротивились? Бабы, что с них взять? Пришлось рукой махнуть на это дело. Старый вояка с больными ногами давно за правило взял — не спорить с женщинами.

И он терпел. Когда гроб опустили в могилу и грянул залп, он сказал заготовленную речь. Конечно, он не умел так складно говорить, как это получалось у покойного, но все же проследил боевой путь и перечислил награды, которые лежали на красной подушечке в гробу.

— Спи спокойно, боевой товарищ! — закончил он.

 — А мы продолжим твое правое дело!"

"Потом командир отошел к солдатам, которые мялись у ворот. Место командира занял поп. Он заговорил тихо, и все вокруг затихли, прислушиваясь. Отец Иона вспомнил, как мальчик Алеша служил стихарником, как любил храмовый праздник Троицу, как носил хоругви Крестным ходом и бегал звонить в колокола. Так пусть колокольный звон проводит душу странника в иной, лучший мир…

Когда отец Иона замолчал, зазвонили колокола.

Звон их был торжественным и волнующим. Он раздавался над березами кладбища, над Учей и Обнорой, заполнял город и уплывал в поля. И слушая заунывный кладбищенский звон, Ася подумала, что всегда звон этот, входя в ее бытие, является предшественником перемен, как бы отсчитывая этапы ее жизни. «Жизнь, Аська, одновременно — жестокая игра и прекрасная сказка», — вспомнила она. Ее игра продолжается. Но будет ли теперь в ней место прекрасной сказке?

Часть 4

СТРАШНЫЕ СНЫ

Что было любимо — все мимо, мимо…

Впереди — неизвестность пути…

Александр БлокЛетом 1934 года бужениновский замок, утопавший в буйстве берез и акаций, если взглянуть на него издали — от реки или же от кромки густого, непроходимого леса, производил впечатление таинственного пришельца.

Чужеродное это строение казалось заколдованным домом, волей капризной феи или злой колдуньи заброшенным за тридевять земель, насильно выдернутым из другой сказки.