Рябиновый мед. Августина

Едва братья поравнялись, старший отделился от перил, усмехнулся и сквозь зубы залихватски плюнул в реку. Ася отвернулась и пошла навстречу девочкам.

Как приятно дружить втроем! Еще в первую неделю гимназического ученичества подружки уединились под лестницей во время большой перемены и поклялись дружить вечно и делить на троих все свои тайны.

— И никого не принимать в наш кружок! — добавила Сонечка, на что Ася, которую подруги называли не иначе как Инна, торопливо кивнула, не желая делить новых подружек ни с кем.

— Теперь мы — три подружки-неразлучницы, — серьезно вздохнула Маня Вознесенская и добавила: — Нужно есть землю…

Повисла пауза, во время которой Асина уверенность в собственной стойкости слегка поколебалась. Кушать землю она не рассчитывала.

— Землю только парни едят, — живо возразила Сонечка. — Для девочек достаточно съесть один бублик на троих и запить чаем.

И повела подруг в чайную. Там их напоили чаем со сдобными калачами. Ася долго сомневалась — удалось ли столь странным образом закрепить их клятву дружбы, поскольку калачи были непростительно пышные, а услужливый половой так подобострастно увивался вокруг их стола, что совершенно не было возможности придать ритуалу необходимую таинственность.

Впрочем, эта чайная стала на долгие годы местом их маленьких пиршеств… Ася — аккуратистка и молчунья, надежная хранительница чужих секретов, Манечка — добрая душа, напрочь лишенная эгоизма и зависти, и Сонечка — огонь и ветер. Только втроем они ощущали себя по-настоящему счастливыми и на протяжении гимназических лет оставались неизменной неразлучной троицей. "

"Отец Сонечки, Данила Фролович Круглов, держал чайную с постоялым двором на углу торговой площади. Дом Кругловых находился в Останкове, за Обнорой. Там же Кругловы имели землю, на которой трудились старшие братья девочки и наемные работники. Сонечку привозили в гимназию на двуколке.

В просторном ореховом шифоньере, что стоял в светелке верхнего этажа дома, чего только не было! Платья, шляпки, каморы, пелерины, капоты и палантин.

А лент, бисера, цветных пуговиц!

Но сама-то Сонечка была абсолютно равнодушна к содержимому своего шифоньера и однажды призналась Асе, что хотела бы родиться мальчиком и всегда сожалеет, что это невозможно.

— Честно говоря, я до самой гимназии надеялась, что когда-нибудь стану мальчиком, как братья, — со вздохом сказала ома, наблюдая, как Ася перед зеркалом крутится в ее капоре.

— Зачем?

— Да затем, что мне нравилось все, что нравится им.