Рябиновый мед. Августина

Она торопилась, предвкушая, как ступит в прохладу каменного притвора, где по стенам синевато-сиреневая роспись ярославских богомазов, а дальше — строгий ряд знакомых с детства ликов — Богоматерь, Спаситель, Николай-угодник, Серафим Саровский… Войдешь, и будто в доме у родных очутишься. Тепло польется с икон тебе в сердце, и молиться станет легко и радостно.

Издалека увидела — у церкви толпится народ. Обрадовалась — служба будет. Подошла поближе и заметила, что возле церкви происходит что-то странное. По одну сторону, у колокольни, стояла запряженная одноконная телега.

У телеги топтался милиционер и курил, то и дело посматривая на центральную дверь. Там шевелился народ — бабы сокрушенно качали головами, вздыхали и крестились, мужики толкались, пытаясь проникнуть внутрь храма, что-то гневно выкрикивая. Но в храм их не пускали — загораживал вход второй милиционер. Он старался казаться невозмутимым и молчал, отворачиваясь, как бы не замечая волнения мужиков.

Но вот и он, желая смягчить обстановку, обратился к сельчанам с улыбкой:

— До чего ж вы темный народ, мужики.

Где он, ваш Бог? Нету Бога-то, научно доказано!

— Не мели языком-то, Емеля! — оборвали его из толпы. — Отпусти батюшку!

Милиционер вздохнул и отвернулся, Всем видом показывая, что не желает разговаривать с такой темнотой.

Маша троекратно перекрестилась на церковь, поклонилась и обратилась к молодой женщине, что стояла ближе других:

— Что-то случилось?

— Дак батюшку нашего забирают, — с горечью пожаловалась та.

 — На службу пожаловали и, народу не стыдясь, подступили. Где видано такое?

— Доброго-то человека под стражу, с ружьем, а хулиганам — нет ничего! — поддержали из толпы.

В эту минуту милиционер, стоявший у дверей храма, отступил на шаг и пропустил вперед себя сельского батюшку — низенького тщедушного старичка с добрым спокойным взглядом. Пропустив, двинулся следом, нависнув над ним грозной тенью.

Увидев попа, толпа зашевелилась, кто-то запричитал, кто-то, напротив, стал пробираться поближе.

— Ничего, дорогие мои. Все образуется, — донеслись до Маши слова священника. ~~ Смиритесь и молитесь обо мне.

— Не отдадим! — крикнул кто-то. — Все отобрали, так хоть Бога оставьте, нехристи!

Толпа на все лады вторила кричавшему.

Сопровождавший попа милиционер побледнел и беспокойно огляделся. Стоявший у телеги бросил папироску и взялся за вожжи. Напряжение товарища передалось и ему. Толпа зашумела, придвинулась к своему батюшке.