Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Та штука, которую ты держал направленной на меня… был ли это именно такой жезл?

Кейн позволил себе мрачную улыбку.

— Накари, которой ведомы все древние таинства, как я могу надеяться открыть нечто неведомое твоей премудрости?

— У тебя удивительные глаза, — не обращая ни малейшего внимания на его язвительные слова, продолжала повелительница Негари. — Удивительные… Бездонные и ледяные! Я не видела никого другого, кто держался бы так гордо и с таким достоинством, будто на тебе не цепи, а королевская мантия. И ты меня не боишься.

Все мужчины, которых я встречала раньше, либо меня обожествляли, либо были сведены с ума моим телом. Но и тех и других я повергала в ужас… Но я знаю, ты никогда не преклонишь передо мной колени. Но и не влюбишься. Смотри же на мое тело. — Она игриво потянулась, демонстрируя Кейну безупречную фигуру. — Смотри пристальнее, смельчак! Или же я не прекрасна!

— Ты прекрасна, — вынужден был согласиться пуританин.

Накари улыбнулась, но тут же нахмурилась.

— Ты произнес это не так, как положено произносить похвалу.

Я вижу в твоих глазах ненависть, не так ли?

Соломон Кейн ответил со всей откровенностью — он не стал бы врать даже на краю могилы:

— Я ненавижу тебя так, как только человек может ненавидеть ядовитую гадину.

Глаза Накари застила кровавая дымка безумия. Она так стиснула кулаки, что ее длинные ухоженные ногти впились до крови в ладони. Однако вспышка гнева миновала столь же быстро, сколь и разгорелась.

— Ты действительно смельчак, — спокойно кивнула головой черная госпожа Города Мертвых, соглашаясь со своей первоначальной оценкой пуританина.

 — Другой бы уже ползал передо мной на брюхе… Скажи, ты, наверное, великий вождь в своей стране?

Соломон Кейн ответил:

— Я всего лишь безземельный скиталец.

— А можешь, — медленно произнесла Накари, — стать властелином этих земель…

— Ты что, женщина, предлагаешь мне жизнь? — угрюмо расхохотался он.

— Гораздо больше, чем жизнь, — ответила королева.

Глаза англичанина сузились — повелительница Негари склонилась над ним, дрожа всем телом от едва сдерживаемого возбуждения, дыхание ее было горячим и порывистым.

— Скажи, Соломон Кейн, чего бы ты хотел больше всего на свете?

— Уйти отсюда и забрать с собой белую девушку, которую ты зовешь Марой, — решительно заявил пуританин.

Накари отшатнулась от него, зашипев, словно рассерженная кошка.

— Ее ты не получишь! — воскликнула она. — Мара — названая невеста Владыки. Даже я не могу теперь ее спасти… если такая мысль и пришла бы мне в голову.