Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Много раз доводилось мне избавлять недостойных милости Создателя от бремени бытия. Ибо Господь — моя опора и мой пастырь, и Его воля направляла и укрепляла мою руку против врагов моих.

С этими словами Соломон Кейн поклонился и удалился прочь широкими шагами. И даже самое чуткое ухо не услышало бы его поступи. А юноша, смятенный и растерянный, смотрел ему вслед…

Джек Холлинстер приподнялся в постели и помотал головой, отгоняя прочь тягостные сновидения. Он оглядел комнату в поисках источника разбудившего его шума.

— Ш-ш-ш!.. — послышалось снова от окна, звук был не громче змеиного шипения.

Луна еще не взошла, и только обманчивый звездный свет позволил разглядеть Джеку в окне чьи-то голову и широкие плечи, отчетливо выделяющиеся на фоне неба.

Молодой человек выхватил рапиру из ножен, висевших на столбике кровати в изголовье, поднялся и направился к окну. Лишь подойдя поближе, он смог различить заросшую густой растительностью физиономию с маленькими блестящими глазками. Бородач тяжело дышал, словно после долгого бега.

— Слышь, парень, бери шпагу и давай за мной, — донесся до него настойчивый шепот. — Он ее сцапал!

— Да объясни ты толком! Кто сцапал? Кого?!

— Сэр Джордж! — Речь ночного посетителя была сумбурна. — Он, это, ей записочку-то послал за твоей подписью. Ну и пригласил малышку на Скалы. Она туда, а там уж наготове его живоглоты. Так они, это…

— Кого? Мэри Гарвин?! — Джека бросило в холодный пот.

— Господин, тише-тише! Ну кого же еще, как не ее…

У Джека все поплыло перед глазами.

— Да чтобы черти разорвали его черную душонку на тысячи кусочков, — скрипел он зубами, лихорадочно облачаясь в камзол. — Тебе известно, где эти негодяи держат Мэри?

— Так в доме сэра Джорджа, господин, где ж еще!

— А сам-то ты кто? — несколько запоздало поинтересовался Джек.

— Так я это, старина Сэм. Ну, тот самый, что следит за лошадьми в конюшне при таверне. Я, стало быть, только увидал, как они бедняжку того, ну сцапали, значит, так сразу и…

Холлинстер успел одеться и полез в окно, держа в руке обнаженную шпагу.

— Спасибо тебе, Сэм, — сказал он бородатому. — Если останусь в живых, век тебя не забуду.

Сэм улыбнулся, обнажив прокуренные желтые зубы:

— Погодите прощаться, господин, я с вами, подсоблю чем смогу.