Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Вот на стыке этих двух направлений и находится творчество Роберта Ирвина Говарда, который, используя приемы короткого лондоновского рассказа и чуть упрощая образ (герои у него в основном стереотипны), переносит действие на фантастический фон, чтобы подвиги героя казались поистине героическими.

Роберт И. Говард стал классиком жанра «героической фэнтези» (сам термин, кстати сказать, появился где-то в середине шестидесятых). Этот жанр был необходим обществу, который уже разуверился в Великой Американской Мечте, воспетой Джеком Лондоном и Бретом Гартом, и уставшему от чудесных сказок Берроуза и Кляйна.

А приключенческие романы Хаггарда, Жюля Верна, Майн Рида (я привожу имена лишь тех, кто хорошо известен нашему читателю) просто-напросто перестали читать — нельзя очаровать человека страной, куда можно за неделю доплыть на пароходе.

И вот на страницах журнала «Сверхъестественные истории», где печатались такие известные авторы фэнтези и научной фантастики, как Г. Ф. Лавкрафт, Лорд Дансени, Кларк Эштон Смит, О. А.

Кляйн, Эдмонд Гамильтон и К. Л. Мур, появилась плеяда могучих героев Говарда. В бурном водовороте смешались реальность и вымысел. Даже в произведениях о Конане сквозь тонкую вуаль сказки проглядывают реальные страны, история которых хорошо известна всем. Однако за счет фэнтезийного искажения они приобретают своеобразный загадочный колорит, не уводя в сказку, как Барсум марсианской серии Берроуза, но и не забрасывая своих героев в Индию, куда и так можно съездить без особых хлопот. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что в творчестве Говарда встречаются и исторические, и приключенческие рассказы.

Любопытно, что в нашей стране Говард стал популярен по той же самой причине, что и некогда в Америке.

Когда грянула Перестройка, читатели быстро насытились политизированной сатирой. Кроме того, на полках появились неизданные ранее романы Жюля Верна, Майн Рида, Буссенара и многих других: Но взлет приключенческой литературы, впрочем, как и политизированной фантастики, оказался очень недолгим.

Если раньше для читателя озеро Чад, например, могло с равным успехом находиться как в Африке, так и в другой галактике, а на Цейлоне могли происходить любые загадочные события, то, теперь, с открытием границ наша страна в несколько лет прошла весь период познания мира, на что свободным странам в начале века потребовалось несколько десятилетий. То, что принято теперь называть «книжным кризисом фантастики», на самом деле было всего лишь периодом переориентации.