Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Женщины и детишки, которые к тому времени осмелели и повылезали на улицу из своих лачуг, испуганно закудахтали и снова бросились по домам, хотя никакой опасности для них и в помине не было. Впрочем, народец в Жеваном Ухе всегда славился своими странностями.

Вскоре Жеваное Ухо скрылось за горизонтом. Я передал вожжи Биллу, свесился с козел и просунул голову внутрь дилижанса. Там, съежившись и забившись в уголок, сидела самая хорошенькая девчушка из тех, кого мне случалось видеть в жизни.

Она выглядела такой напуганной и такой бледной, что я даже начал опасаться, не собирается ли она грохнуться в обморок; мне где-то приходилось слышать, что девушки с востока имеют такую пренеприятную привычку.

— О! Пощадите меня! — взмолилась она, увидев мое все еще слегка возбужденное лицо. — А если вы твердо решились меня убить, то хотя бы не снимайте с меня скальп!

— Вы в полной безопасности, мисс Девон, — поспешил заверить я. — Я никакой там не индеец, а уж тем более не дикарь-людоед.

Точно так же, как и присутствующие здесь мои друзья. Ни один из нас даже муху не способен обидеть. Мы столь мягкосердечны, а души наши столь утонченны и нежны, что вы даже представить себе не можете. И… — К сожалению, как раз в этот момент колесо дилижанса налетело на какой-то пень, я прикусил себе язык, а чертову коляску подбросило довольно высоко в воздух. Утратив нить своих рассуждений, я раздраженно заорал — Послушай, Билл! Хорек вонючий! Останови дилижанс или я прямо счас сверну тебе шею!

— Только попробуй, дурачина ты эдакая! — не полез в карман за ответом Билл.

 — Ступай сюда, и я повытряхну мусор из твоей фаршированной головы!

Все же он остановил упряжку, а я спрыгнул на землю, снял шляпу и отворил дверь коляски. Глентон с Джошуа тоже слезли вниз и теперь с любопытством выглядывали из-за моего плеча. Бедная мисс Девон выглядела так, словно ее тошнило. Не иначе как съела какую-нибудь гадость в придорожной забегаловке.

— Мисс Девон! — торжественно начал я. — Должен принести вам самые глубочайшие извинения за ту вольность, которую я позволил себе, представляясь вам столь неформально! Но! Вы видите пред собою человека, чье сердце обливается кровью при одной мысли о той мрачной пучине невежества, в каковую до сих пор погружена его родная община! Я Брекенридж Элкинс с Медвежьего Ручья, где сердца людей чисты, а помыслы возвышенны.