Помните, как у Евтушенко: «И, если умирает человек, с ним умирает первый его снег, и первый поцелуй, и первый бой, все это забирает он с собой». Дмитрий Борисович был частью мира Анны, и он ушел с ней, а остался дядя Митя. «Таков закон безжалостной игры, не люди умирают, а миры». Но не мог я до конца забыть и простить, когда-то мама сказала мне, что в жемчужинах находятся ангелы, которые берегут любовь двух людей. Вот к своему ангелу я и взывал каждый день, просил возмездия, умолял помочь, а он очень скромный, он робко стоял и ждал своей очереди, не обгонял никого, не кричал «я здесь стоял», не толкался локтями, уверяя остальных: «мне очень нужно, я только спросить».
Я благодарен ему за то, что не бросил меня, за то, что дал мне шанс, за то, что был все это время со мной. Я даже благодарен ему за его робость, это дало время все осмыслить и настолько возненавидеть это существо, что со временем я стал способен убить, раньше я бы не смог этого сделать. Десять лет назад, когда моя душа еще не умерла, я не был на это способен.
Моя душа по капельке все десять лет умирала, с каждым днем, прожитым без нее, с больной мыслью, что могло быть все иначе, если бы не этот подонок.
– Да как вы можете, – закричала Ирина и, бросившись на старика, вырвала у него его деревенскую шапку-ушанку и начала бить его. Участковый Данил с трудом оттащил ее и вывел из комнаты, Ирина кричала, пиналась и проклинала дядю Митю. С их уходом наступила тишина, все молчали, не зная, что сказать.
Даже опер Коля стеснялся задавать вопросы, уж очень жалко было деда. Но, видимо, дядя Митя сам понимал, что должен договорить.
– Вы знаете, молитвы наши доходят, но, видно, с опозданием, а может, господу лучше знать, когда нам послать помощника. В любом случае я не верю в совпадения, привело его провидение в нашу деревню не просто так. Я уверен, что это мой робкий ангел возмездия привел его на встречу ко мне. Вы не думайте, я не планировал его убивать, просто увидел, как он заходит в Манину баню, я как завороженный пошел за ним следом.
Мне хотелось, чтоб он испугался при виде меня, просил прощения, молил о пощаде, но…
– Но только не этот человек, – грустно продолжила за него Людмила Владимировна.
– Да, вы совершенно правы, сначала он вовсе меня не узнал, а когда я напомнил ему, кто я, он начал говорить гадости, расхаживая по бане как император, принимавший челядь у себя во дворце.
