Кое-как натянув на себя дубленку, которая в этом году как-то уж очень туго одевалась на хозяйку, Маня думала о дубленке, сейчас, чтоб не расплакаться, можно было думать только об этом. «Села, наверное, вот ведь предательница, лучше бы шапка поступила так», – размышляла она, протаскивая мешки к лестнице. Шапка, в отличие от дубленки, наоборот, растянулась и постоянно сползала на глаза, жутко раздражая этим и без того расстроенную хозяйку.
– Держитесь, ребята, нам только до машины добраться – и мы дома, – Маша разговаривала с мешками, это ее немного пугало, но, возможно, это выход, думала она, сойду спокойненько с ума – и мир сразу станет прекрасен.
Неопытная, еще безработная, пыталась находить во всем позитив, вспоминая всю информацию, какую имела на этот счет. Руки были заняты неудобными пакетами, дамская сумочка, которая выглядела как маленький баул, сползла с плеча и повисла на локте, отчего пакеты пришлось поднять. Унести вещи частями – такой вариант Маня отмела сразу, ей не хотелось радовать коллег своим зарёванным лицом, плюс ко всему еще вчерашняя приятельница Лариска уже уверенно располагалась на ее столе, а ведь это стол начальника отдела.
Естественно, ее это покоробило, но Маня даже не хотела об этом думать, поэтому просто заблокировала информацию до нужных времен, до того времени, когда без слез она сможет рассуждать на эту тему.
Именно поэтому было принято осознанное решение уйти сразу со всеми вещами, как говорится, уходя, уходи. Каждая ступенька давалась с трудом, но один пролет лестницы был пройден, а значит, это успех.
Рано обрадовавшись, Маня занесла ногу на следующую ступеньку и полетела вниз, шапка-предатель в самый неудобный момент закрыла глаза, и унижения данного дня продолжились.
«Будь что будет», – подумала Маня и смирилась на мгновение с происходящим. Пока летела по лестнице, было больно и обидно, она разными частями тела ударялась то о ступени, то о перила, но приземление на странность было мягким и комфортным. Манюне было страшно даже посмотреть, что за матрац смягчил ее удар.
Когда же спаситель заговорил, все стало на свои места, она узнала голос главбуха, очень полного и пожилого человека.
– Марья Ивановна, я имею вам, что сказать: не нужно так нервничать и убиваться за то, что вас таки уволили, за это вам точно не заплатят.
– Роберт Моисеевич, я случайно, простите меня, – начала оправдываться перед главным бухгалтером Марья.
– Я послушаю все ваши за, если вы освободите мое тело от ваших прелестей, – перебил ее главбух.
