Татьяна Георгиевна продиктовала ему диагноз и протокол операции.
— Запишите в журнал операционных протоколов. И сидите при ней, наблюдайте.
— Знаю, знаю! Третий период родов при плацентарной патологии…
— Вот и хорошо, что знаете.
Кряжистый Степан Михайлович был смене благодарен.
— Наверное, за то, что прооперировали! — засмеялась оставшаяся на ночь в роддоме Маргарита Андреевна. — Она такая противная, эта Юлька, просто жуть. Всего его изъела. Если мужика есть — он с ума сходит. Она ему на каждый пук всю беременность жаловалась.
А в предродовой вообще чуть не до инфаркта довела. Так-то он нормальный. Да и вообще, такие бабы, как эта Юля, на голом месте в кесарево влетают. Так что ей сам бог велел, с её плацентой. Как раньше-то не закровила? Тьфу-тьфу-тьфу, вовремя…
— Марго! Чтобы больше мне никогда таких блатных клиентов! — в сотый раз строго сказала Татьяна Георгиевна.
— Тань, больше никогда! — в сотый же раз, честно глядя старой подруге в глаза, пообещала Маргарита Андреевна.
До утра Татьяна Георгиевна сидела в родильном зале.
У Анечки началась вторичная слабость родовой деятельности. В восемь утра она, наконец, родила славную, хотя и крохотную девочку. Молоденький папаша был так счастлив, что свалился в обморок, и санитарка приёмного отпаивала его горячим крепким сладким чаем. Как только он пришёл в себя — сразу куда-то унёсся. Вернулся с огромным ворохом тюльпанов и раздавал цветы акушеркам, санитаркам и даже Татьяне Георгиевне досталось. Это было очень трогательно.
Свои деньги с «блатного клиента» Татьяна Георгиевна отработала честно.
К моменту выписки Юли со здоровым малышом из родильного дома она уже видеть не могла ни её, ни Степана Михайловича. Первую — с жалобами на всё про всё. Второго — с его грозным претенциозным видом.
Воскресным вечером она сидела в кабинете и смотрела на монитор лэптопа. По первой ссылке на её ФИО открылся следующий текст:"
"Julyasha: Рожала у Татьяны Георгиевны. Ужасно! Несмотря на то что договаривались на роды именно с ней и заплатили немалые деньги, врачиха вела себя по-хамски! Сперва осмотрела какую-то малолетнюю бомжиху и только потом — меня.
Я ещё не уверена, протёрли после той бомжихи кресло или нет! Когда она — очень больно, рука у неё с мою голову! — наконец изволила меня посмотреть, то первым делом вскрыла плодный пузырь! И хотя я хотела рожать сама — вскоре потащила в операционную! Конечно, чего ей сидеть всю ночь, когда можно дрыхнуть?! Муж везде и за всё со всеми рассчитывался.
