– Поможешь взять ее на руки?"
"Мне немного смешно, что здоровяк теряется перед крошкой. Но сказать по правде, я сама сначала не знала, с какой стороны подойти к ребенку. Так что подаю маленькую отцу, он уже сидит на стуле. В его больших накачанных руках так много места для нее.
Мы успели поесть до прихода папаши, теперь Ками в полусне. Двигает губками, но не плачет. Дочка - любительница полежать на руках. Горский смотрит на нее, не отрываясь.
- Я правильно ее взял, или головку повыше? – уточняет мужчина.
Сам не дожидается ответа, приподнимает ребенка.
Маленькая кряхтит, и… модная рубашка папы впитывает капли молока. Уже побывавшего в желудке Камиллы.
- Упс, - я криво улыбаюсь, - не думала, что она еще раз это сделает. Нужно вытереть её! И тебя…
Не вижу смысла извиняться, в конце концов, это живой и не чужой Саше ребенок. Пусть немного развеет иллюзии. Однако нужно помочь бизнесмену привести себя в порядок. Но сначала вытираю салфеткой Камиллу, ее одежда почти не пострадала. Зато дочка начинает плакать.
Хочу забрать ее и укачать, но Горский не отдает.
- Давай, попробую сам?.. Покажи как.
Мужчина поднимается на ноги с ребенком на руках. Я осторожно опускаю ладони на его предплечья, вместе находим нужный угол и скорость. Дело в общем-то нехитрое, а наш успешный программист действует смело. Ками разошлась и капризничает от души, но папа не пасует. Я смотрю на них и понимаю, что до сих пор держу руки на его мышцах.
Они такие же крепкие, как были тогда. Ух! Двигаются как сильный, слаженный механизм.
Даю себе еще несколько секунд насладиться прикосновением. Убираю ладони от Горского, тру их друг о друга. Как будто хочу оставить на коже его тепло. Мужчина, тем временем, пытается унять дочку, даже приговаривает – ш-ш-ш. А Ками вроде начинает стихать. Мне кажется, ее сбили с толку убаюкивания на новый лад.
Пока приходит момент положить малышку в колыбель, пятно на рубашке Горского засыхает. Салфетки не помогут, но надо привести его в порядок.
- Ерунда, - смеется сам Саша, - я даже в офис больше не поеду.
Сейчас сразу домой.
Смотрю на него.
- Давай застираю и хоть немного высушу. Что за радость ходить в прокисшем молоке.
Горский бы не рассыпался, если б переоделся дома. Но мне вдруг хочется о нем позаботиться. За время в роддоме он из незнакомца все больше превращается в кого-то близкого. В общем, у меня руки чешутся за ним поухаживать.
- Ну, как скажешь, - сдается Саша.
И… А вот теперь выкинуть белый флаг придется моей выдержке.
