Родовое проклятье
5 прочтений
Васька стоял в сугробе и смотрел ей вслед. Затем усмехнулся, вернулся к забору и привычно вскарабкался на него.
Было уже довольно поздно, прогулка вот-вот должна была подойти к концу, и Катерина побежала. И – со всего размаху столкнулась на повороте аллеи с Таней Сенчиной. Та, не удержавшись, упала в снег, возмущенно завопила:
– Куда летишь, шалая?
– Не твое дело, – на бегу бросила Катерина. И застыла, услышав за спиной тонкое, ехидное:
– Что, сладенько на морозе с кавалером лизаться?!
Медленно-медленно Катерина повернулась.
– Что, уже и ябедничать бегала, змея?
– Сбегаю, не опоздаю, не беспокойся! – с торжеством выкрикнула Сенчина. Она хотела было сказать что-то еще, но тут же поняла, что уже снова лежит на снегу, что голова ее – в сугробе, что над ней нагнулась сумасшедшая цыганка Грешнева с черным от ярости лицом и что спасение ее теперь – только в крике. И Сенчина закричала.
Вскоре на главной аллее послышался топот бегущих ног и взволнованные восклицания.
– Скажешь про кавалера – ночью к тебе приду, жилу перекушу и кровь выпью.
Сенчина тихо завыла, отползая от Катерины на четвереньках. У нее было сильно разбито лицо и вырван клок белокурых волос: больше Катерина ничего не успела. На аллее появились Елена Васильевна и несколько девушек. При виде растерзанной Сенчиной раздалось дружное «Ах!», и воспитательница сумела только всплеснуть руками и потрясенно спросить:
– Сенчина! Грешнева! Да что же это? Почему?!
Катерина пожала плечами.
– Елена Васильевна, спросите у нее.
Сенчина, шатаясь и держась за голову, поднялась. Мгновение они с Катериной смотрели друг на друга. Затем Сенчина прошептала:
– Я сказала, что лучше ее петли кладу…
– Что?! – ужаснулась воспитательница.
