Родовое проклятье
5 прочтений
Но та, видимо, в самом деле была сильно напугана вспышкой Катерининого бешенства и вечером, вернувшись из лазарета в спальню, не сказала никому ни слова, как ни теребили ее заинтригованные воспитанницы. Теперь стоило Катерине, проходя мимо, мельком взглянуть на Сенчину, как та замирала и сжималась, как мышь при виде неожиданно спрыгнувшего с печи кота.
С Васькой Катерина увиделась перед самым Рождеством. Тот ждал ее, по обыкновению, верхом на заборе и, едва Катерина приблизилась, начал упрекать в том, что она не появлялась так долго.
– Я здесь уже неделю, как бобик, околеваю, спасу нет сидеть, все курево перевел! Думал уж, вовсе не явишься, хотел через вашего Силыча узнать…
– Так ты с дворником уже дружишь? – не отвечая на его упреки, живо спросила Катерина.
– Долго ли с ним, пьяницей, задружиться? – ухмыльнулся Васька. – Бутылку «брыкаловки» ему выставил – и уж друзья навек! А у тебя чего? Узнала про деньги али впустую все?
Катерина как можно короче рассказала обо всем. Напомнила, что завтра – канун Рождества, что в приют приедут высокие гости, и что, хочешь не хочешь, все нужно проделать следующей ночью.
Гости прибыли следующим вечером, когда рождественская елка в большом зале была уже наряжена руками девочек и сияла огнями и гирляндами, отражающимися в тщательно натертом паркете.
– Все, помру сейчас, ей-богу, – устало сказала Оля Маслова, положив на видное место расшитую ею по вороту и рукавам сорочку из тончайшего английского полотна.
– Не сплю, – глухо сказала Катерина, поднимая голову с вороха белоснежных платков и тяжело вставая из-за стола.
