Родовое проклятье

Глядя на княжну, негромко, без издевки спросила:

– Стало быть, вы настолько не уверены в себе?

– Я не могу быть в себе уверена, – бесстрастно сообщила та. – Я каждый день подхожу к зеркалу и вижу там себя. А сейчас я вижу вас. Я убеждена, что даже после женитьбы мой муж будет появляться в этом доме. Да, наш брак состоится по расчету, любить меня Петр не может, но, в конце концов… В конце концов, ничего странного или смешного в этом нет. Но если ваша связь сохранится, обо мне в Москве просто будут рассказывать анекдоты.

 – Чуть заметно вздохнув, она разгладила край кружева у шеи, некоторое время молчала, глядя через плечо Анны в синеющее окно. Молчала и Анна.

– Право, не понимаю, почему Петр за столько лет не сделал вам предложения, – медленно, словно размышляя, сказала Лезвицкая. – Ведь вы, несмотря ни на что, одного с ним круга, у вас есть имя, это совсем не то, что жениться на хористках или собственных горничных. Конечно, это несколько фраппировало бы общество, вас навряд ли приняли бы в свете, но…

– Этих «но» слишком много, княжна.

 – Анна вдруг почувствовала, что силы оставляют ее. Мучительно заболела голова, и она украдкой оперлась рукой о край стола. – Вы и я знаем Петра, он не тот человек, который смог бы из-за женщины… – Она пожала плечами. – Видите, ведь даже сейчас он предоставил принять окончательное решение нам с вами… Впрочем, оставим этот разговор, он бессмыслен. Я… принимаю ваше предложение. И сделаю все, что в моих силах, чтобы Петр больше не появлялся здесь. В противном случае деньги будут вам возвращены.

– Мне бы очень не хотелось этого противного случая, – ровно заметила Лезвицкая.

– Мне также. – Анна наконец сумела улыбнуться: прямо в лицо княжне, широко и почти нагло. – Я, как вы, вероятно, наслышаны, испытываю постоянную нужду в деньгах.

– Вы, однако, совсем испорчены. – Княжна повернулась, чтобы уйти. – А ведь на какой-то миг мне показалось…

– О да, вам показалось, – заверила Анна, светски провожая гостью до дверей гостиной.

 – Та жизнь, которую я вела, не склоняет к нравственности поступков. Впрочем, теперь вы можете спокойно обо мне забыть. Надеюсь, больше мы не увидимся. Оревуар, княжна.

Лезвицкая обернулась, взглянув на Анну в упор. Казалось, княжна хочет сказать что-то еще, но, помедлив, она опустила глаза, сухо сказала: «Прощайте» – и вышла. Черный шелковый ридикюль остался лежать на скатерти. Анна села за стол, открыла сумочку, вытащила и пересчитала деньги.