Родовое проклятье

Выгодный ангажемент из соседней губернии – и опять не найти следов.

– Вы согласны? – Владимир вскочил из-за стола.

– Согласие вам даст Софья. Со своей стороны скажу, что не буду мешать. Напишите ей прямо сейчас, я сообщу вам адрес. И сядьте, ради бога, вы сейчас перевернете стол.

Садиться Владимир не стал. Обойдя стол, он взял протянутую руку Анны, бережно поцеловал ее. Серьезно сказал:

– Теперь вы всегда и во всем можете рассчитывать на меня. Надеюсь всегда оставаться вашим другом. Даже в том случае, если Софья Николаевна мне откажет.

– Надеюсь, что не откажет, – также без улыбки ответила Анна. – Оставайтесь здесь, Владимир Дмитриевич, Даша сейчас принесет вам перо и бумагу. А меня извините, я покину вас ненадолго.

Когда спустя полчаса Анна вновь вошла в зеленую гостиную, Владимир спал, неудобно прислонившись к жесткому диванному валику. Несколько листов бумаги, скомканные, лежали на скатерти, один, сложенный вчетверо, был прижат чернильницей. Свечи оплыли почти до основания и угрожающе мигали, готовясь погаснуть.

Оно было коротким. Последние строки Анна дочитывала с улыбкой. Закончив, она аккуратно сложила бумажный лист, снова подсунула его под чернильницу, прикрыла молодого человека своей тяжелой шалью и задула свечи.

Рано утром, еще в сумерках, Владимир вышел из дома Анны. Хозяйка, несмотря на предрассветный час, сама вышла проводить его и стояла рядом с ним у крыльца.

– Простите меня еще раз, Анна Николаевна, – сокрушенно каялся Владимир. – Просто позор: заснуть на диване в чужом доме, как пьяный гусар у… Впрочем, неважно.

– В самом деле неважно, – зевнув, улыбнулась Анна. – Боюсь только, что диван этот слишком жесткий. Вряд ли вы хорошо выспались.

– Спал как сурок, – развеял ее сомнения Владимир. – Поверьте, после привокзальных гостиниц ваш рекамье – просто облако в раю.

– Когда вы отправляетесь?

– Что ж, счастливого пути.

– Благодарю вас, Анна Николаевна, – снова сказал Владимир. Анна улыбнулась, кивнула и шагнула назад, за дверь. А Владимир быстро зашагал по заметенной снегом тропинке к калитке.

Вдоль забора прыгал по сугробам замерзший Северьян.

– Знаете что, Владимир Дмитрич, свинство это! – сердито заявил он, когда Владимир приблизился. – Обещали до ночи в гостиницу явиться, а сами?..