Родовое проклятье

Он спрятал портмоне за пазуху и, подождав, пока в переулке стихнет топот погони и ругань запыхавшегося околоточного, перепрыгнул через забор и пошел обратно на базарную площадь.

Брюнета в роскошном берете там уже не было, но первый же встречный разносчик рассказал Владимиру, как найти городской театр. После получаса хождения по незнакомым улицам Владимир вышел наконец на небольшую площадь с деревянным зданием, украшенным колоннами. Парадный вход театра был, разумеется, заперт. Владимир пошел к черному, но и там было закрыто, и он довольно долго барабанил в дощатую дверь, пока оттуда не выставилась пегая борода сторожа.

Пристально осмотрев Владимира и мгновенно признав в нем босяка, сторож объявил, что внутрь он, хоть убей, не впустит, поскольку состоит на жалованье при казенном имуществе. Но историю с кражей портмоне дедок выслушал внимательно и под конец объявил, что пострадавшее лицо в странном наряде ему знакомо.

– Трагик это наш и благородный любовник, Агронский-Шаталов.

Оне здесь рядом комнатку снимают, ты бы сбегал, коль не лень. Ежели с утра на ногах по базару шляются, значит, не пьют-с.

Бегать по городу и разыскивать «благородного любовника» Владимиру не хотелось, да и времени было в обрез: Северьян давно уже должен был ждать его на пристани. Но пока он собирался объяснить это сторожу и оставить ему для передачи пресловутое портмоне, из-за угла появилась знакомая высокая фигура в рыжем пиджаке.

– Федор, ты представляешь, какая-то каналья меня ограбила сейчас на базаре! – громогласно, на всю площадь, объявил Агронский-Шаталов.

В его красивом звучном баритоне, помимо негодования, явно проскальзывало восхищение, словно произошедшее изрядно позабавило его. Увидев Владимира, он остановился и недоверчиво сощурился.

– Я принес ваше портмоне, – торопливо, предупреждая вопросы, сказал тот. – Вор выронил его в переулке. Возьмите и в дальнейшем постарайтесь не носить его в заднем кармане. Это делает его очень легкой добычей.

Честь имею. – Владимир слегка поклонился и, не оглядываясь, пошел прочь: времени не оставалось совсем.

Вскоре за его спиной раздались торопливые шаги и послышалось звучное: «Постойте, пожалуйста!» Владимир усмехнулся и остановился: он знал, какое впечатление произведет босяцкая внешность в сочетании с речью выпускника юнкерского училища, и сам не понимал, отчего ему так захотелось созорничать и заинтриговать артиста.