Кто знает, что представляет собой этот портал? Где находится это самое убежище? Если этот человек смог легко открыть заклинившую дверь разбитой машины, он явно гораздо сильнее меня, и мне с ним не справиться. По крайней мере, если я буду действовать на равных.
«Это ради детей…»
В сумке, помимо телефона, оставались еще и пуанты с длинными лентами. Я взяла их в руки.
– Уже скучаешь по балету? – Нагицкий-старший излучал довольство.
– Очень скучаю, – прошептала я и накинула одну из лент ему на шею.
Гладкая лента едва не выскользнула из руки и обожгла ладонь, когда он дёрнулся.
– Ты что де?..
Я натянула изо всех сил, упираясь коленями в водительское сидение.
Передо мной был крепкий мужчина с мускулистой шеей, а я никогда не придавала значения силовым упражнениям... Показалось, ещё секунда – и он вырвется. Ещё секунда – и спасения уже не будет.
По его коже прошла волна, он стал больше, рога на голове уперлись в крышу автомобиля.
Я крутанула запястьями, плотнее натягивая ленту. Сейчас или никогда! Отклонилась назад всем весом.
Нагицкий-старший хрипел и, хватаясь за шею, одновременно локтем пытался удержать руль. Но дороги он уже не видел. Уверена, он вообще не видел ничего, кроме тёмных кругов перед глазами. Щеки,
раскраснелись, ногти скребли по горлу, но никак не могли подцепить гладкую атласную ленту.
Машина начала тормозить. Нас сильно крутануло, но каким-то чудом все-таки не забросило в кювет. Остановились посередине дороги. Со всех сторон лес, другие машины за все время поездки навстречу так и не попались.
Если удастся выбраться, придется бежать в глушь. Шанса, что помощь придёт сама в лице случайных прохожих и проезжих, – практически не было.
Со своего места я видела кнопку блокировки дверей. Она была совсем рядом. Водителю – только руку протянуть. Мне же пришлось бы отпустить его и лезть через весь салон...
Облизала пересохшие губы. Нет уж, отступать поздно.
С трудом разогнув правую ногу и изо всех сил упираясь в сиденье левой, я села в подобие шпагата. Владимир Витальевич был бы доволен растяжкой! Не зря он добивался от своих подопечных лучших результатов.
Боже, как же неудобно! Носок балетки почти дотянулся до кнопки, но фавн, сообразив, чего я хочу, ударил меня по голени. Я сцепила зубы, но не дёрнулась.
Напугать балерину болью? Ха! Придумай что-нибудь получше!
«А теперь на выдохе наклон, – слышала я про себя голос Владимира Витальевича. – Эльтова, никакой халтуры!»
– Никакой халтуры, – прошептала я.
Выдохнула.
