– Это все не дает тебе права вот так ко мне вламываться! – уверенно произнесла я, хватая первое, что попало под руку, в качестве орудия защиты.
Это оказалась расческа, но, ничуть не смутившись, я замахала ей перед его лицом."
"– И вообще, ты меня пугаешь! Только попробуй что-нибудь сделать!
Глаза его на мгновение как-то странно сверкнули, но, возможно, это просто освещение сыграло злую шутку. Он медленно вдохнул, затем выдохнул. В какой-то момент мне показалось, что он меня просто сейчас ударит, но вместо этого Герман заговорил уже более спокойным тоном.
– Сколько ты хочешь? Миллион? Два? Просто выноси, роди ребенка, и я исчезну из твоей жизни вместе с ним. Ты получишь лучшие партии во всех постановках. Я договорюсь, что тебя примут в Большой. Ты ведь мечтаешь об этом? Стать знаменитой. Объехать весь мир…
– Я добьюсь всего, чего хочу, своим талантом. Так что мой ответ – нет. А теперь, пожалуйста, выйди из моей квартиры. Что делать с детьми, я решу сама.
– Детьми? У тебя двойня? – в его голосе послышалось странное придыхание, от которого стало не по себе.
Я отвернулась в сторону, и тут взгляд зацепился за зеркало сбоку от мужчины. Лицо Германа в нем начало неуловимо меняться, а на голове как по волшебству выросли… РОГА?!
Мать моя женщина, что за чертовщина?!
– Двойня… – хмыкнул он, тем временем. – Что ж, это многое меняет.
А отражение в зеркале облизнулось раздвоенным языком.
Глава 2
Пока я стояла в оцепенении, с ужасом таращась на отражение, он подошел ко мне почти вплотную, поднял руку, дотрагиваясь до моего подбородка большим пальцем.
– Ира…
Меня затрясло от страха, я попыталась отодвинуться, но не смогла, застыв, парализованная кошмаром. Большей жути я не видела в жизни, а тут словно оживший морок, который тянет к тебе свои лапы.
– Просто скажи, что ты хоч… – он осекся, проследив за направлением моего взгляда, и громко выругался. Такие выражения можно было ожидать от разнорабочего на заводе, но никак не от утонченного мецената-театрала.
Мне показалось, что раздвоенный язык я увидела не только в зеркале, но и у самого Германа. Наяву. Совсем близко.
Видимо, это было последней каплей, потому что окружающие предметы потеряли цвет, став разом черно-белыми, а затем стремительно начали бледнеть, пока все не потонуло в белой пустоте, поглотившей мой разум.
***
Сначала был запах. Пахло куриным бульоном, свежим хлебом и нарезанной зеленью. Я улыбнулась, вдыхая полной грудью.
