Герман протянул ладонь к его шее, выпуская еще несколько импульсов магии. Хорошо, видимо, его приложило. Да и повреждения от электрического разряда действительно чувствуются в теле. Значит, не врет.
– Еще что-нибудь помнишь?
– Нет… – парень прикрыл глаза. – Потом я, кажется, отключился. Но сейчас я хорошо себя чувствую. Спасибо.
– Спасибо? – хмыкнул Герман, подозрительно поглядывая на своего работника. За что это он его благодарит? – Спасибо стоит сказать Ирине – она вытащила тебя из горящего дома.
В палату вошла медсестра и накинулась на Нагицкого:
– Тут нельзя находиться посторонним! Вы что здесь делаете?!
– Уже ухожу, – невозмутимо ответил он.
***
Когда Герман ушел, я погрузилась в напряженные раздумья. Все внутри буквально переворачивалось от негодования, требуя действия.
Надавать ему пощечин, накричать на него, сбежать, выпрыгнув из окна палаты. Благо, опыт уже имелся!
Но нужно быть умнее. Если я прямо сейчас разругаюсь с Нагицким, с него станется вообще оставить меня в больнице, сообщив предварительно о моем состоянии в театр.
Лучше всего усыпить его бдительность, уступить в малом, чтобы выиграть в большем. Снова вспомнился мой неудавшийся план с соблазнением… совместить приятное с полезным?
Спустила ноги с кровати. На правую ногу была наложена шина, но врачи сказали, что это временно, с ногой все не так серьезно, и утром уже можно будет наложить просто тугую повязку.
И. тем не менее, стоило попытаться наступить на ногу, как из глаз брызнули слезы, я почувствовала привкус крови во рту.
Кажется, прокусила губу от напряжения и сама не заметила.
Как только я с такой ногой умудрилась ходить столько времени? И не просто ходить, практически тащить на себе Антона. Интересно, как там он?
Снова пришел Герман, отругал меня, подхватив на руки, и, усадив обратно на кушетку, вытер слезы с моих щек.
– Тебе же еще нельзя вставать, Ирочка. Что же ты делаешь…
– Ты хочешь, чтобы мне было больно, – прошептала я, по-детски округлив рот. Возможно, попытка манипуляции была сл
что мне оставалось? – Я даже ходить нормально не могу.
Может, сразу мне обе ноги переломаешь, чтоб я сидела только подле тебя?
Видимо, все же я выбрала верную тактику, потому что Герман коснулся моей лодыжки холодными пальцами, по коже пробежали искры, и боль в ноге поутихла, хоть и не ушла полностью.
Через какое-то время пришел врач, торопливо меня осмотрел, снял шину, заключив, что, очевидно, ее поставили в спешке – она совершенно тут не нужна.
