Дядя Саша заводил желтый милицейский мотоцикл и, похоже, торопился."
"— А, Василич! — обрадовался он, но лицо оставалось сосредоточенным. — Меня срочно вызвали, за паромом начальник ждет. По рации передали…
— Ну как? — не выдержал Иона. — Что хоть говорит?
— Потом все расскажу. Ты пока с ней сам, сам потолкуй, — мотоцикл наконец ожил, заурчал недовольно, как разбуженный кот, — Тут братуха твой пропал, вместе с бабой. Застрял, что ли, где…
— Какой? Кто?
— Да Тимофей! — он сел в седло, с хрустом врубил скорость.
— Я скоро! А ты забрось удочку. Катя сейчас вернулась, дома.
Иона притулил велосипед к забору и пошел в домик. В домике у Катерины было опрятно, прибрано: выбивные чехлы на мебели, кружевные подзоры на двух кроватях и кругом комнатные цветы в горшках, старых кастрюлях и даже в консервных банках из-под болгарского зеленого горошка. Они стояли на подоконниках, на столе, на специальных скамеечках и на стенах, подвешенные на капроновых шнурах. Пожалуй, здесь было все — от простой герани до каких-то мохнатых африканских кактусов.
Среди цветов стояла рация, и ее зеленый глазок светился сквозь листву.
Катерина каждый день в один и тот же час передавала сведения по уровням воды в реках, и когда Иона вошел, она сидела с наушниками и микрофоном в руках.
— Ты когда Тимофея видел? — сорвав наушники, спросила она.
— Девятого, — сказал Иона. — Ночью с Серегой уехал… Когда он пропал-то?
— Сутки назад должен был вернуться, — Катя прижала один наушник к голове.
— За колбой с Валей поехали…
Иона присел на край зачехленного стула, огляделся.
— Ты дома-то не был? — спросила Катерина и выключила рацию.
— Я на пасеке живу, — проговорил Иона. — С отцом конфликт вышел… Да еще и Алешка этот, впутался… Пока там… Пасека запущена, все делать надо. Отец-то — сама видишь — какой стал.
— Все уже передумала, — Катерина выдернула из шкафа вязаную шаль, набросила на плечи и встала у окна, глядя на реку. — Может, мотор сломался? С лодкой что? Или с Валентиной… Теща его говорит, плохо чувствовала себя последнее время.
Скорее всего, беременная… Или с Тимкой? Влез куда-нибудь. Характер-то у него…
— Характер у него — да, — протянул Иона. — В каждой бочке затычка.
Катерина вдруг потеряла интерес и снова встала у окна. И глаза ее остекленели, как тогда…
— Катя, — позвал он. — Катерина Егоровна?
— Ты знаешь, я вспомнила, — она повернула к нему испуганное лицо.
