Теща оборвала молитву и, придерживая внучку у груди, кинулась к аппарату:
— Квартера Заварзиных.
Она положила трубку рядом с телефоном и глянула на Тимофея. Тимофей, обутый в один сапог, подошел к аппарату.
— Здорово, Заварзин, — сказал начальник милиции. — Спишь, паразит?
— Да нет, — отмахнулся Тимофей. — Дрова собираюсь колоть. Чурки запрели…
— Ты уж сегодня дров наломал, — пробасил начальник. — Зачем трубу в реку скатил? И зачем ты Сажина трогал? Суешься не в свое дело. Нашел — и ко мне бы скорей. А мы бы все сделали как надо.
— Как — не в свое дело? — напыжился Тимофей. — Труба-то меня касалась… Зато я одностволку не разворачивал и не прикасался.
— И на том спасибо, — проворчал начальник милиции. — Догадался… А пыжи? Пыжи ты мог собрать? Из трубы? Как я теперь ружье к трубе привяжу?
Тимофей бросил трубку и кинулся к вешалке, вывернул карманы фуфайки, вытряс табак и с радостью вернулся.
— Есть пыж! Я его машинально в карман сунул!
— Завтра принесешь, — буркнул начальник милиции.
— Трубы-то все равно нет. Мне следственный эксперимент проводить, где я такую же трубу возьму.
— Это ваша забота, — засмеялся Тимофей. — Что Сажин-то говорит?
— Что говорит… Говорит, заставляли, грозились избу сжечь или бакена переставить, чтоб авария случилась. Завтра придешь с утра — поедем ихнюю перевалбазу ликвидировать, — продолжал ворчливо начальник милиции. — Может, кого прищучим.
— Значит, Сажин признался? — перебил Тимофей.
— Не признавался, на тебя трубу катил, — довольно сказал начальник.
— Да мы тоже не лаптем щи хлебаем… Кстати, и мед из Стремянки твоей точно так же уходит. Браконьеры у спекулянтов опыт переняли. Развел, понимаешь, трест браконьерский. За что тебе зарплату дают?
— Сам удивляюсь! — засмеялся Тимофей. — Думаю вот в милицию перейти. Те же тресты, те же уголовники, а платят побольше. Если еще рыбнадзор будет мне преступников брать и приводить — вообще красота!
— Но-но! — сурово заметил начальник и положил трубку.
Тимофей потянул сапог.
— А знаешь, Сажин-то разговорился! — сказал он весело. — Только тихо! Пока на улице ни звука.
— Брось ты эту работу, Тимофей, — попросила Валентина решительным тоном. — Сколько ж можно?.. Или я пойду и всех браконьеров вместе с твоим начальством в один день изведу!
— Иди, спасибо скажу, — Тимофей раздумывал: колоть дрова или нет.
— Ну брось, Тима.
— А куда я пойду работать, подумала?
— Господи! — она всплеснула руками, в глазах мелькнул огонек надежды.
