Рокировка. Шах

А с капитаном мои люди сами объяснятся. Ты не ходи.

– Слушаюсь, господин, – слуга поклонился лайкану и повернулся ко мне. – Леди, прошу за мной.

Пришлось послушно вставать и топать вслед за слугой, кстати, человеком. Каменный пол неприятно холодил ступни, но я, шагая, постаралась не морщиться. Правда, стоило выйти за дверь, о холоде я забыла напрочь. Ярко-желтый потолок с красной росписью, темно-фиолетовые стены со вставными золотыми медальонами, изображавшими животных, птиц, растения и даже целые сцены из жизни лайканов.

– Леди, – голос слуги был тихим и вежливым, – вы предпочитаете традиционные покои лайканов или лучше покои, подготовленные для людей?

– Э… – я на миг опешила и тут же быстро добавила: – лучше для людей. – А традиционные я как-нибудь потом посмотрю, а то если они такие же, как и коридор, то долго я там не выдержу.

– Хорошо, леди, – слуга повернул в другой коридор, останавливаясь перед первой же дверью. – Проходите, леди, надеюсь, вам будет удобно. Я сейчас велю горничным подготовить вам одежду и принести обед. Если что-то не устроит, скажите, – и он с поклоном вышел, оставив меня в одиночестве.

Что ж, кажется, жизнь налаживается. Я с улыбкой осмотрела комнату. Золотисто-красный паркет в елочку, два стрельчатых окна и два широких полотна тяжелых штор коричневого цвета, перед кроватью – ковер в тон шторам, резной шкаф, секретер, два кресла, буфет и дверь в ванную.

А через десять минут, постучавшись, в дверях возникли две девушки – одна с ворохом одежды, а вторая – с подносом. Собственно, в этот момент я выпала из жизни на ближайшие четыре часа, поев и уснув на мягкой постели. И только когда меня пригласили в беседку к лорду, очнулась от состояния эйфории, в которой пребывала все это время.

Сад у лайкана оказался гораздо красивее дома, во всяком случае, на мой вкус. Изумрудные, индиговые, темно-зеленые, салатовые, почти черные мхи, травы и листва на деревьях и кустарниках. То и дело мелькающие белоснежные, голубые и сиреневые цветочки, словно яркие огоньки, утопали в этом море, мерцающем всеми оттенками зеленого. А дорожки, выложенные желтым камнем, привносили во все это великолепие нотку радости и тепла.