Рокировка. Шах

У лорда уже было две дочери, и он очень хотел сына со способностями, – Лойс говорила все тише, будто уходя в себя, а на лице… нет… в глазах… проступало что-то такое… непередаваемое словами. Боль, горечь, отчаяние, пустота… Страшное. Да и как она сказала? «Четвертый дом, куда я попала» и не муж, а «эйдэйрс». Боже, как же это страшно! Никто! Кукла, которую передаривают, когда ребенок вырос. Без права на мнение, без права на голос…

– А почему магистр? – я постаралась перевести тему.

Лойс пожала плечами.

– Потому что смог доказать право на это звание, а оставаться в Храме больше не хотел.

Хотя на самом деле ему надоело вечно быть в подмастерьях у Этхоя.

– Да? А сколько лет Этхою?

– Много. Моему учителю было около двухсот семидесяти, а он помнит Этхоя еще мальчишкой.

– А разве маги не живут всего триста лет? – я недоуменно посмотрела на женщину.

– Живут, – хмыкнула та. – В том-то и секрет. Этхой что-то умеет… или знает… Он магистр уже более тысячи лет. И как он это делает – секрет.

Известно только, что он каждые сто – сто пятьдесят лет пропадает на год или два. Правда, сам объясняет это тем, что уходит в паломничество, дабы пообщаться с богами.

– А тебе твой учитель не рассказывал?

– Я… хм… – Нервный взгляд. Закушенная губа. Лойс уверенно трясет головой. Только вот я отчего-то ей не верю. Неужели знает? Тогда почему не говорит? Странно все это.

Ладно, Вика, не расслабляйся. Нам еще много надо успеть…

Успеть оказалось надо было действительно много. Голова просто раскалывалась от обилия информации.

И ведь надо было все не просто прослушать или прочитать, но и запомнить. Естественно, основной упор я делала не на лекции магистров, а на ночные уроки, но легче от этого не было. Я не высыпалась, под глазами залегли глубокие тени, которые не добавляли привлекательности моему и так не самому красивому лицу. Я все время зевала, с трудом удерживая глаза открытыми. Вдобавок начались головные боли. В общем – две недели кошмара. Зато теперь я могла по памяти нарисовать карту Эрвэса или рассказать об отмененных за последнюю тысячу лет правах эйс.

Я полностью перестала обращать внимание на девчонок, отгородившись от них усталостью и апатией. К счастью, и им тоже надоело доставать меня, так что в этом плане все устаканилось. Шипеть продолжали, но уже, скорее, по привычке и от скуки, чем по-настоящему.

А потом пришло время «передачи». Не знаю, кто как, а я ждала этого дня со страхом и надеждой.