Рокировка. Шах

И обряд начался. Я чуть было истерически не засмеялась, когда поняла, что происходит, вспоминая слова магистра, что мы имеем право отказаться. Где уж нам? Отказа просто не могло быть, потому что брак оказался… односторонним!

Сперва, больно ухватив за локти, меня заставили вытянуть вперед руки ладонями вверх, чтобы в тот же момент почувствовать, как острый клинок перерезает запястья. В следующий миг герцог снял с пальца маленькое колечко с бесцветным камушком и начал обмазывать его моей кровью до тех пор, пока камень не вспыхнул вдруг красным.

Как он это сделал, понятия не имею, но теперь в его кольце была моя кровь! Следующим действием он снял с шеи небольшой кулон на длинной цепочке с подвеской в виде кристалла и тоже измазал ее в моей крови. Только кулон, в отличие от кольца, новоявленный супруг не забрал себе, а надел мне на шею. А потом меня рывком поставили на колени и задрали вверх подбородок так, чтобы я видела лицо будущего мужа. Я даже не успела ничего сделать, лишь удивленно распахнула глаза, пока на меня, словно цунами, накатывало осознание ситуации. От происходящего стало стыдно, даже тошно. Одновременно захотелось убежать, ударить стоявшего передо мной мужчину и склонить голову еще ниже, лишь бы только не видеть ужасающей реальности. Такой… грязной я себя еще никогда не ощущала!

– Эйдэйрс Данаон Картас, готов ли ты взять под свою опеку и покровительство склонившуюся перед тобой женщину? Быть ей хозяином и повелителем? Дать ей кров и еду? Стать отцом ее детей?

– Волей своей и силой богов отдаю тебе, эйдэйрс, эту женщину, получившую имя эйса Лантария.

Отныне, и пока будет твоя воля, она – эйса Лантария Картас. Можешь забрать ее имя, – закончил магистр, а я лишь вздрогнула от странной формулировки. Но как оказалось, обряд был еще не закончен. Сильные пальцы жестко схватили меня за подбородок, не позволяя опустить голову и заставляя смотреть прямо в голубые глаза.

– Говори свое имя, – велел герцог, и я словно в бреду тихо прошептала:

– Виктория Васильевна Пешкова.

– Виктория Васильевна Пешкова, – повторил он и внезапно резко ухватился за кулон и сжал его, – я забираю твое имя и взамен дарю свое покровительство, отныне и пока будет на то моя воля. Да будет тебе имя – Лантария, и с этого мига и до скончания времен ты принадлежишь мне телом, душой и силой, – и на последних словах что-то произошло. Камень под его рукой внезапно вспыхнул ярким белым светом, а цепочка нагрелась и внезапно сдавила шею, практически удушая.