Рокировка. Шах

Его брак… Самое смешное, что мы действительно отмечали ЕГО брак! Со мной никто и словом не обмолвился, словно я и не присутствовала в зале. Тосты, пожелания, соболезнования от Юлны… и насмешливые взгляды мужа в мою сторону. Причем напрямую меня никто не оскорблял, так что возмутиться я не имела возможности. Приходилось сидеть и делать вид, что мне все безразлично. Но когда муж встал и подал руку своей шлюхе, я подумала, что не выдержу.

– Друзья, сегодня был трудный день, отдыхайте. Ната, проводишь потом эйсу в ее покои.

До крови прикусив язык, я смотрела, как он уходит, обнимая за талию подвыпившую девицу. В глазах потемнело, дыхания не хватало. Унижение, граничащее с уничтожением меня, как личности… какое будущее? О чем я?! Он даже видимость приличий не собирается соблюдать! Просто взял и демонстративно опустил меня, указав мое место! Убью! Сама сдохну, но и эту тварь с собой заберу!

– Ната, я бы хотела пойти к себе, – как можно спокойнее проговорила я, удерживая готовые хлынуть слезы. Господи, да в чем я так успела провиниться, что ни в одном, ни в другом мире не видать мне счастья?

Эйса… уже не госпожа… Мое место теперь определено, и никакие попытки изменить положение ни к чему не приведут, пока этого не захочет «господин».

– Спокойной ночи, эйса, – Ната вежливо присела и поспешила скрыться с моих глаз. А в замке отчетливо раздался звук поворачивающегося ключа.

И тут, словно одновременно с запиранием замка отперли мои чувства, из глаз хлынули слезы. Все это время я держалась, но сейчас удушливые рыдания прорвались, разрывая грудь и принося вместо облегчения тупую боль. Я устала… у меня просто нет сил бороться… да и не хочу я! Трусливая мыслишка, что можно просто перерезать себе вены и все закончится, красной нитью билась в голове. Я гнала ее от себя, но стоило закрыть глаза, я видела перед собой, как мой «муж» обнимает свою девку, отправляя меня подальше.

Рыдания сменились тихим бессильным воем, пришлось закусить собственное запястье, чтобы меня никто случайно не услышал. Унизиться еще больше, показав свою слабость, я не могу. Не позволю… Я что-нибудь придумаю!

Минуты текли, превращаясь в часы, а я все так же лежала на полу, безразлично глядя в окно. Слез уже не было. Как обычно, на смену истерике пришла апатия и усталость.