Роковая ночь

 — Я узнала его случайно, естественным образом: одна из моих невольниц этой ночью ходила к нему и сумела выведать его имя.

— О чарующая взоры царевна! — сказал ей Халаф. — Ты возрождаешь меня из праха, ты вызволяешь меня из бездны отчаяния на самые вершины славы и счастья! Прости мои несправедливые подозрения, ибо я не знал, какое блаженство мне уготовано! Я жажду вымолить прощение у твоих ног.

Но здесь влюбленный юноша вынужден был замолчать, ибо одна из невольниц, все время стоявшая за спиной царевны, выступила вперед и привлекла к себе внимание всех собравшихся.

Она прошла на середину зала, и все умолкли. Когда она откинула с лица покрывало, Халаф узнал свою вчерашнюю собеседницу. Ее остановившийся взгляд и мертвенная бледность выдавали какое-то ужасное намерение. Обращаясь к Турандохт, она сказала:

— Я ходила к нему вовсе не для того, чтобы выручить тебя. Я все приготовила для настоящего побега! Я хотела отбить у тебя возлюбленного и бежать с ним, чтобы обрести свободу за пределами вашей страны.

Но этот неблагодарный юноша отказался бежать. Я наговорила о тебе всяких ужасов и изобразила тебя самой жестокой в мире царевной; более того, я солгала ему, что сегодня его должны убить по твоему приказу. Отвергнутая, я вернулась к тебе, полная гнева и ревности, и тогда сообщила тебе его имя, чтобы сделать ваш союз невозможным. Он выболтал мне, что его зовут Халаф, и я надеялась, что эта выданная в порыве чувств тайна даст тебе повод оттолкнуть его, — но я и тут просчиталась! Что же, мне остается лишь одно.  — И с этими словами она выхватила спрятанный под платьем кинжал и вонзила его в свою грудь.

Все замерли, точно пораженные громом. Турандохт сбежала с трона в надежде спасти ее жизнь; Алтан-хан также проявил живое в этом участие. Думали, что она не смогла попасть в сердце. Но, прежде чем они успели что-либо сделать, она вторично нанесла себе рану кинжалом, и тогда царевна заплакала:

— Дорогая моя Ханума, — сказала она, — почему ты мне ничего не сказала? Почему ты не открылась мне? Если бы я знала, что мое намерение выйти замуж за этого юношу убьет тебя! Нет ничего на свете, что я пожалела бы для такой подруги, как ты!

Ханума на мгновение приоткрыла глаза и произнесла:

— Все кончено! Не оплакивай мою участь, ибо она не страшна.

С молоком матери я впитала основные догмы Будды: человек приходит из пустоты и в нее уходит — и я возвращаюсь в небытие, из которого появилась!

Она глубоко вздохнула и скончалась.