Роковая ночь

Всем им я подносил свою корзину, и каждый брал то, что ему нравилось, и давал мне серебряную монетку. Эта мелкая торговля обеспечивала меня необходимыми для жизни средствами.

Однажды я показывал свой товар посетителям лавки. В углу комнаты сидел почтенный старик. Заметив, что я не обратил на него внимания, он подозвал меня:

— Друг мой, — говорил он, — почему это получается, что ты никогда не предлагаешь мне ничего из своих товаров?

После этого замечания я подал ему свою корзину, из которой он взял яблоко, а затем велел мне сесть подле него.

Он спросил меня, кто я и как меня зовут.

— Простите, господин, — сказал я вздыхая, — я не могу удовлетворить ваше желание, не пробудив своей печали.

Этот ответ положил конец настойчивым просьбам старика. Он заговорил на другую тему и после долгой беседы достал из кармана кошелек с десятью золотыми монетами, отдал его мне и ушел. Его щедрость меня поразила, потому что люди, даже самые знатные, не расплачивались со мной так щедро. На следующий день я пришел снова, увидел моего благодетеля на прежнем месте и сразу подошел к нему.

Он взял немного бальзама и, усаживая меня рядом, так просил рассказать мою историю, что я вынужден был удовлетворить его любопытство.

Когда я рассказал ему все без утайки, он сообщил мне, что сам он — купец из Басры и знавал моего отца; что у него нет детей и даже нет надежды когда-нибудь иметь их. Он принял меня в сыновья, сказав при этом:

— Утешься, сын мой, ты найдешь во мне отца более богатого, нежели Абд ал-Азиз, а любить я буду тебя с такой же нежностью.

Я поблагодарил его, сказав, что и так безмерно обязан ему.

Когда мы вышли, он приказал мне выбросить мою корзину и отвел меня в просторный дом. Там мне было отведено помещение. Живя в роскоши, я стал забывать свою нищету. А когда он продал товары, привезенные в Багдад, мы оба отправились в Басру. Мои друзья, которые никак не думали, что вновь увидят меня когда-нибудь, были очень удивлены, когда оказалось, что меня усыновил самый богатый купец в городе. Я доставлял радость доброму старику и был очарован его обхождением.

Он как-то сказал мне, что тоже счастлив, и я, как казалось, был достоин его благосклонности. С тех самых пор я не оставлял его в одиночестве ни разу и ограничивался лишь его обществом.

АБУ-Л-КАСЕМ СНОВА В ЧЕСТИ

Однако вскоре после этого добрый старик так занемог, что от него отступились врачи, и велел всем, кроме меня, оставить его. Тогда он сказал:

— Настало время, сын мой, открыть тебе важную тайну.