Роковая ночь

И вот появилась старуха, приведшая его в этот дом, и сказала:

— Что же ты натворил, о юноша? По великолепию этого дома ты мог заключить, что тебя принимают не под крышей торговца, живущего на выручку от продажи невольниц! Прекрасная девушка, которую ты оскорбил, — дочь одного из первых вельмож…

Услышав это, Кулуз еще больше утвердился в своем влечении; он уже отчаялся когда-либо увидеть ее, когда она вновь появилась в окружении своих спутниц, переодетая и украшенная драгоценностями еще более изысканно, нежели до того; увидев своего гостя в скорбном отчаянии, она рассмеялась.

— Я верю, — сказала она, — что ты от всей души сожалеешь о своем поведении. Я прощу тебя при условии, что ты впредь не повторишь своей дерзости. А пока расскажи мне о себе.

Кулуз ничего так не желал, как помириться с красавицей и заслужить прощение, а потому не стал скрывать ни своего имени, ни положения. Узнав, что его зовут Кулуз и что он — царский поверенный, девушка произнесла:

— Сударь, я часто слышала о вас хорошие отзывы и желала взглянуть на вас.

Рада, что желание мое исполнилось, и смотрю на вас с удовольствием. Давайте же сыграем еще, — обратилась она к своим девушкам, — и развлечем нашего гостя музыкой и танцами.

Вечером зажгли бесчисленные светильники; в то время как приготовляли ужин, девушка занимала Кулуза беседой. Она подробно расспросила о молодом царе Мир Джехане и поинтересовалась, есть ли в его гареме какая-нибудь выдающаяся красавица.

— Сударыня, — отвечал ей Кулуз, — Мир Джехан выбрал себе женщин особенной красоты, и его нынешняя любимица — Голандам — среди них могла бы считаться самой красивой.

Я счел бы ее самым прекрасным в мире созданием, если бы мне не привелось увидеть вас. И должен признать, что вы намного обаятельнее Голандам.

Красавице очень понравился такой ответ. Она поведала юноше, что ее зовут Делара и отец ее, Бойрук — один из знатных кереитов, находится в отъезде по поручению царя; он был послан к Узбек-хану в Самарканд с поздравлением по случаю его восшествия на престол Татарии.

Ничто не могло польстить девушке более, чем похвала Кулуза. Услышав, что она превосходит своей привлекательностью любимую невольницу самого царя, она пришла в отличное расположение духа. Самолюбие красавицы было удовлетворено; за ужином она наговорила гостю много приятных и остроумных вещей, которые еще больше расположили его к Деларе, и он в свою очередь отвечал ей любезно и весело.