Роковая Роксана

Это была какая-то одалиска, нимфа, колдунья… Соблазнительница в платье из тумана… Я смотрела на неё, позабыв об опасности, что мне грозила, и думала только о том, как Эверетт мог так точно написать меня полуобнажённую… Если только он не обладал даром видеть сквозь одежду...

И этот портрет видел граф Бранчефорте…

Щёки мои загорелись, когда я вспомнила ту долгую паузу, во время которой оба мужчины – граф и художник – разглядывали картину.

- Как… как вы могли?.. – только и произнесла я, не в силах оторваться от полотна.

Потому что, несмотря на откровенное бесстыдство, картина не отпускала, не позволяла отвести взгляда. Она притягивала, манила, очаровывала…

- Такой я видел вас, - произнёс господин Эверетт внезапно охрипшим голосом. – Вы сидели в кресле, закутанная в муслин, а я мысленно срывал с вас эти ненужные тряпки… Я хотел видеть вашу истинную красоту…

Можно было поспорить с ним насчёт истинной красоты, но проклятая картина потрясла меня, лишила возможности думать, двигаться, даже дышать, потому что в какое-то мгновение я поняла, что задыхаюсь.

- Её… её надо уничтожить!.. – выпалила я и задышала часто, как рыба, выброшенная на берег.

- Уничтожить? – Эверетт по-прежнему держал меня за руку, и в этот момент пальцы его сжались так сильно, что я чуть не вскрикнула от боли. – Нет, это нельзя уничтожать… Это – моя лучшая работа. Венец моей жизни. Не хватает лишь одного…

Он замолчал, и я тоже молчала, боясь спросить – чего же не хватало этому художественному полотну. Если бы сейчас мне сказали, что надо произнести колдовское заклинание, чтобы картина ожила, или чтобы моя душа вылетела из моего настоящего тела и вселилась в тело нарисованное – я вполне могла бы поверить.

Потому что всё, что происходило – это не было похоже на реальность. Это был какой-то авантюрный роман, страшная сказка, история из бульварной газетёнки, но не жизнь в респектабельном курортном городе.

- Всё это, - Эверетт протянул руку и прочертил контуры нарисованной фигуры пониже плеч, - то, что я видел своим внутренним взором.

Усилием воли я заставила себя не упасть в обморок, не расплакаться, заламывая руки, и не застыть испуганной, бессловесной куклой.

- Что вы такое говорите, господин Эверетт? – сказала я строго и даже попыталась нахмуриться, но не была уверена, что это получилось.