Роковая Роксана

Надеюсь, Лойл уже нашёл своего хозяина, тот получил и прочитал письмо, и теперь торопится меня спасать… Это было бы очень неплохо… Потому что несмотря ни на что, умирать страшно не хотелось… Ведь в этом мире столько всего, что мне было бы жалко оставить… Солнце утром в окно… сладкие солимарские булочки… поцелуи графа Бранчефорте…

Меня схватили сзади, поперёк туловища, а нос и рот закрыла какая-то тряпка с резким, сладковатым запахом. Я забилась в крепких, жестоких руках, но освободиться не смогла, лишь ещё глубже вдохнула этот назойливый аромат, который проникал в мозг, вызывая головокружение…

Ещё один вздох, и у меня больше не было сил сопротивляться.

Скользнув куда-то вниз и в темноту, я закрыла глаза и словно уснула без сновидений.

Не могу сказать, как долго длился мой сон, но когда я открыла глаза – с трудом, чувствуя дурноту и слабость, то увидела не своды церкви, а каменный потолок. Свет был не дневной, но очень сильный, и, повернув голову, я увидела многоярусный подсвечник с десятком толстых свечей.

При свете этих свечей на меня смотрела оскаленная волчья морда. Огоньки играли в круглых жёлтых глазах и на острых клыках зверя. В первое мгновение я чуть не вскрикнула, но почти сразу заметила, что волк неподвижен, а блеск в его глазах – неживой. Это было искусно сделанное чучело.

Я скользнула взглядом дальше.

Каменные стены… ни одного окна… Волчья шкура на распялках… ворох соломы… Мотки проволоки… И тяжёлый запах жира и воска… Ничего общего со сладковатым резким запахом, которым меня усыпили…

Сознание немного прояснилось, и только тут я обнаружила, что лежу на спине, с заведёнными за голову руками, и когда попробовала приподняться, обнаружила, что привязана за запястья и щиколотки.

Путы были мягкими, но не позволяли пошевелиться. Я могла лишь приподнять голову, и обнаружила, что лежу на широком деревянном столе совершенно голая.

«В любом сомнительном случае благородной девушке лучше упасть в обморок», - совсем некстати вспомнился мне совет мамы.

Вряд ли в этом случае было бы правильным падать в обморок, да и сама ситуация не слишком подходила под определение «сомнительная».

Вряд ли у человека, который усыпил меня, притащил в какой-то каменный мешок, привязал и раздел, были сомнения относительно своих поступков. Нет, он действовал целенаправленно и очень решительно.

Посмотрев в другую сторону, я увидела ещё один длинный деревянный стол, заставленный ящиками и ящичками, заваленный мотками проволоки и тряпками.