Роковая Роксана

Я прикрыла лицо веером, чтобы никто не заметил моей улыбки, и чтобы граф не приписал эту улыбку на свой счёт (конечно, она была на его счету, но не в том смысле, в каком бы он понял), и в этот момент стройный силуэт графа заслонил другой силуэт – не менее стройный, но, конечно, не такой впечатляющий.

- Разрешите пригласить вас? – Эмиль Бэдфорд с поклоном предлагал мне руку.

Граф оказался рядом быстрее, чем я успела ответить.

- Сожалею, но танец был обещан мне, - сказал он холодно, глядя на Бэдфорда-младшего сверху вниз, и не только потому, что был выше Эмиля на голову.

- А я не вас приглашаю, смею заметить! – Эмиль воинственно вскинул голову и даже приподнялся на цыпочки, будто хотел казаться выше и значительнее.

- Успокойтесь, - я встала между ними, останавливая ссору, готовую начаться на пустом месте. – Танец был обещан графу, господин Бэдфор, - я заговорила с Эмилем как можно дружелюбнее. – Если вас устроит контрданс…

Ему пришлось уступить, чтобы не привлекать излишнего внимания, но сделал он это с плохо скрываемой злостью, и Бранчефорте сказал, выводя меня на середину зала:

- Один из ваших поклонников? Смотрю, тут весь город сошёл из-за вас с ума.

- В маленьких городках мало развлечений, - ответила я, начиная первую фигуру, - просто я – одно из них.

- И самое увлекательное, - заметил граф.

- Вам виднее, - я вежливо улыбнулась.

- А как вы сами к этому относитесь? – продолжал расспрашивать он. – Вас забавляют страдания влюблённых мужчин?"

"- Страдания? По-моему, очень громко сказано, милорд.

- Мне кажется, юноша очень расстроился, - заметил граф.

- Только не говорите, что бросите меня и помчитесь его утешать, - мне нравился танец, но совсем не нравился разговор.

На балу полагается вести разговоры лёгкие, непринуждённые, а тут… тут допрос какой-то.

- Ну нет, я от вас сейчас не отстану, - пообещал мне граф, уводя в очередную танцевальную фигуру, и если бы не улыбка, его слова можно было бы расценить как угрозу.

Я насторожилась, но больше граф не расспрашивал о моих поклонниках, а болтал всякую чепуху – о прекрасных глазах, устах и жемчужном челе, как болтают все мужчины, когда им нечего сказать, а молчать глупо.

Никогда ещё с таким нетерпением я не ждала окончания танца, хотя кадриль была хороша, и граф отплясывал её с таким азартом, что всё меньше походил на человека, у которого проблемы со здоровьем.