Роковая Роксана

Алые розы в волосах…

Внезапно мне стало холодно, как от сквозняка, и я зябко передёрнула плечами.

В этот раз я зря украсила причёску розами. Господин Бранчефорте увидит и точно посчитает меня ожившим демоном. Хорошо, если прямо в театре не загонит кол в сердце. Или как там ещё инквизиторы борются с нечистью?..

- Рокси-и! – голос мамы оторвал меня от размышлений. – Где ты-ы?

- Уже иду! – крикнула я в ответ и побежала за сумкой и биноклем.

Театр в Солимаре был предметом особой гордости местных жителей. И здесь, по праву, было чем гордиться.

Огромное овальное здание из белого мрамора и серого камня, который привозили с побережья, ничуть не уступало столичному театру.

Внутреннее убранство было таким же великолепным, как и внешнее, и мы почти с благоговением поднимались по широкой лестнице, застланной пунцовыми коврами, а мраморные статуи смотрели на нас справа и слева с очаровательной безмятежностью, как и положено прекрасным произведениям искусства.

Я любила бывать здесь. И хотя спектакли в Солимаре не отличались большим разнообразием, мы посещали театр хотя бы раз в неделю, а когда на гастроли приезжали приглашённые артисты – могли приходить даже каждый вечер.

Мне ничуть не надоедала эта атмосфера праздника и лицедейства. И всякий раз, когда бархатный тёмно-красный занавес вздрагивал, медленно открываясь, точно так же вздрагивало моё сердце.

Что поделать? У старых дев не так много радостей в жизни, от которых сердце может замирать.

- Рокси, у тебя вид, как на похоронах, - прошептала мне мама.

– Держи улыбку, будь добра.

- Да, конечно, - пробормотала я, начиная послушно улыбаться.

У нас была очень хорошая ложа – абонированная, наверное, уже пожизненно. В первом ярусе, почти в центре, откуда открывался прекрасный обзор на сцену, и, в то же время, куда проблематично было заглянуть из партера – надо было оглядываться на полный оборот. А ведь именно в партере сидели любопытные, которым интереснее было смотреть на меня, чем на артистов.

Если бы мне разрешили выбирать, я бы села в самом уголке, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но по мнению мамы я должна была сидеть точно в центре, как главное украшение.

Вот и сейчас меня усадили в центр, мама и отчим сели слева, у стены, а справа расположилась Стелла. Ожидался ещё её жених, но он что-то опаздывал, хотя свет уже приглушили, и по бархату занавеса пробежали волны – его вот-вот должны были открыть."

"- Обожаю оперу, - повторила мама, оглядывая зал.