Роковая Роксана

Но это было невозможно. Подобное бегство только ещё сильнее подхлестнёт слухи. Пожалуй, люди догадаются сказать, что я при смерти из-за тоски по Эмилю, которого уже похоронили.

Да и ужин с графом мама ни за что не отменит. Так и так придётся терпеть его сиятельство, а я ещё не решила, как вести себя с тем, кому известна тайна мистера Ронбери.

В том, что именно граф переписал статью, у меня не было сомнений. Зачем только он это сделал? Глупо думать, что решил таким образом произвести на меня впечатление.

Граф – впечатление?..

Я вспомнила тёмные, блестящие и насмешливые глаза и лишь покачала головой. Нет, человек с такими глазами не станет прилагать усилий, чтобы впечатлить женщину. Это женщине придётся постараться, чтобы впечатлить его.

- Почему ты качаешь головой? – спросила Стелла, отвлекая меня от воспоминаний о тёмных глазах королевского эмиссара. – Ты слышала, что я сказала?

- О, прости, - мне стало смешно и неловко, - я задумалась. О чём ты говорила?

- Я говорила о том, - раздельно произнесла сестра, - что вон там, возле пекарни, стоит господин Эверетт.

И он смотрит на нас, будто съесть собирается.

Через дорогу от нас и в самом деле стоял художник, и смотрел на меня, не отрываясь. Из пекарни выходили покупатели с корзинками и пакетами, господин Эверетт мешал пройти, но на возмущение и просьбы посторониться и дать дорогу не отвечал.

Поколебавшись, я кивнула ему в знак приветствия, и он сразу же бросился к нам.

Было странно видеть солидного, взрослого мужчину, бегущего по улице, как мальчишку.

Он чуть не потерял шляпу – вовремя подхватил её, чтобы не упала с головы.

- Доброе утро, леди Розенталь, - сказал художник, подбегая к нам. – Я получил записку, что вы сегодня не придёте позировать…

- Доброе утро, господин Эверетт, - успела ответить Стелла раньше меня. – Если вы читали утреннюю газету, то понимаете, почему Роксана сегодня пропустит сеанс позирования.

- Так это правда? – художник даже не взглянул на мою сестру, продолжая буравить меня взглядом.

– Этот олух Бэдфорд вам угрожал? – и добавил в сердцах: - Да ему руки надо пообрубать за такое!.. И башку заодно… Как бешеному петуху!..

Это очень не походило на того господина Эверетта, которого я знала. Впрочем, судя по подслушанной мною его беседе с графом Бранчефорте, я совсем не знала художника."

"- Извольте выражаться прилично, - сказала я сухо. – И извольте поздороваться с моей сестрой, господин Эверетт.