И способны прикончить всякого, кто посягнет на жизнь их близких. Они настоящие воины, пусть и в женских платьях.
— Ты их хвалишь или осуждаешь? — удивилась девушка.
— Превозношу их прекрасные качества. Джиллиан шагнула вправо и остановилась перед ним.
— С какой же целью ты поведал мне о женщинах твоего клана?
— Ты сама спросила.
— Ничего подобного. Ты первым начал этот разговор, так что будь откровенным до конца.
— Я всего лишь хотел, чтобы ты знала: ничего не выйдет, — вздохнул Бродик.
— О чем ты?
— О нас с тобой.
Джиллиан и не пыталась скрыть, что возмущена его наглостью и оскорблена самомнением.
— Вижу, ты человек откровенный.
— Просто не хотел пробуждать в тебе напрасные надежды.
Бродик понимал, что больно ранил девушку: недаром ее глаза приобрели цвет бушующего моря, — но не собирался отказываться от своих слов или смягчать правду. Пора вернуть Джиллиан на землю. Он привык иметь дело с суровой реальностью, а не с глупыми фантазиями, однако сама мысль о том, что Джиллиан сейчас повернется и уйдет, становилась непереносимой.
Черт возьми, да что это с ним? И что делается с его железной волей? Он ослабел и разнюнился, как девчонка!
Но как ни старался, не мог отвести от Джиллиан глаз. Ее губы… восхитительно мягкие и нежные… смятые его поцелуями… Как ему хочется вновь ими завладеть!
Глаза Бродика сузились. Сейчас он больше чем когда-либо был похож на готового зарычать хищника.
— Ты, вероятно, считаешь особым благородством откровенно признаваться, что никогда меня не полюбишь…
Пораженный столь неверным истолкованием его слов, Бродик угрюмо пробурчал:
— Этого я не говорил.
— Но я слышала своими ушами! Ты заявил, что наша жизнь вместе невозможна.
— Это действительно так. Ты будешь жестоко страдать, а я не имею права отрывать тебя от привычного окружения.
Джиллиан закрыла глаза и попросила у Господа терпения. Она вот-вот взорвется, и тогда Бродику лучше поберечься!
— Давай выясним раз и навсегда: ты можешь меня полюбить, но жить со мной отказываешься.
Я верно поняла?
— Почти, — протянул он.
— И поскольку ты взял на себя труд все выяснить, я готова сделать то же самое. Даже если бы мне выпало несчастье влюбиться в чванливого, высокомерного, самоуверенного спартанца вроде тебя, что так же возможно, как научиться летать, я ни за что не выйду за тебя. Так что все твои наставления не стоят и медяшки!
— Почему?
— Что «почему»?
— Почему ты не выйдешь за меня?
Джиллиан недоуменно заморгала.
