Брисбейн, не желая остаться в стороне, немедленно схватил ее за другую руку, грубо оттолкнув при этом Бродика.
— Моя память куда крепче твоей, Отис, — сварливо проскрипел он. — Почему бы нам не прогуляться вокруг озера и не посоветоваться втроем? Есть у меня на примете одна семейка. У них дочь приблизительно твоего возраста, и прибыли они к нам с равнин.
Поскольку оба не отпускали ее, у Джиллиан не оказалось никакой возможности присесть перед лэрдом и попросить разрешения удалиться. Она искоса поглядела на Бродика, уловила одобрительный кивок и позволила себя увести.
Рамзи и Бродик проводили ее глазами.
— Она вне опасности? — спросил Бродик, хотя уже сделал знак Роберту и Лайаму идти следом.
— Не беспокойся, — заверил Рамзи. — Пусть твоя стража немного отдохнет.
— Прекрасно, — согласился Бродик и, отменив приказ, вместе с Рамзи направился в дом, где уже собрались люди, желавшие поговорить с лэрдом Синклером.
— Как по-твоему, Отис и Брисбейн сумеют что-то сделать для Джиллиан? — вздохнул он.
— Вопрос не в том, сумеют ли. Захотят ли? Это главное, — пояснил Рамзи, наливая себе и другу вина. — Они, возможно, прекрасно осведомлены о том, где находится Кристен. Но сначала захотят поговорить с ее родными. Если Кристен пожелает встретиться с сестрой, они это устроят. Если же нет…
— Ты прикажешь.
— Верно. Но это не так легко. Старики упрямы как ослы.
— Они постараются защитить Кристен, потому что та одна из них?
— Да.
— Но почему они оберегают ее от собственной сестры?
— От англичанки, — поправил Рамзи.
— Не тревожься, Бродик. Если Кристен здесь, мы отыщем ее. А, вот Гидеон и Дилан. Позволь мне позаботиться о самых неотложных делах, а потом мы тоже посовещаемся и решим, как действовать дальше.
Час промелькнул как одна минута. Прежде всего Рамзи разобрал споры и выслушал жалобы, потом Гидеон отчитался во всем, что произошло за время отсутствия лэрда. Рамзи не удивился, узнав, что большинство бед и неприятностей связаны с Макферсонами, и терпеливо ждал, пока Гидеон перечислит все.
К тому времени как тот закончил длинный список бед и обид, лицо его было краснее солнца на закате.
— Ты велел мне быть снисходительным, — цедил он. — Но спускать такое неповиновение просто опасно! Вожак смутьянов с каждым днем становится все влиятельнее. Когда я отдаю приказ, почти все Макферсоны сначала смотрят на него, и только если он кивнет, остальные повинуются. Такое недопустимо! — добавил он дрожащим от гнева голосом.
