Лагган, вне себя от столь бесстыдного обмана, жертвой которого стал по вине Бьюкенена, сам не понимал, что делает.
— За всю свою жизнь… я никогда… всему виной Бьюкенен… — Охая и вздыхая, он принялся вытирать рукавом сутаны взмокший лоб. — Боже всемогущий! Что теперь делать!
— Значит, па лошади, Бродик?
— Похоже, ее только это и волнует, — сухо заметил Рамзи.
— Могла бы и спешиться, — хмыкнул Бродик, стараясь урезонить невесту. — Если бы хотела выйти замуж, стоя рядом со своей кобылой, так и сказала бы.
У девушки руки чесались хорошенько его отделать.
— Но ведь я не знала, что нахожусь на собственной свадьбе, не так ли?!
— Джиллиан, совершенно ни к чему так орать. Я не глухой, и к тому же стою прямо перед твоим носом.
Девушка стиснула кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— Зато мы знали, — «утешил» Рамзи.
До девушки внезапно дошло, что посторонние жадно прислушиваются к каждому слову. Люди Бродика окружили ее, и она поклялась про себя, что, если хоть один посмеет улыбнуться, она завизжит и вцепится кому-нибудь в глаза.
— Так, значит, всем было известно? — охнула она. Присутствующие закивали.
— Посмотри на меня, — велел Бродик. Она подняла на него потемневшие от бешенства огромные зеленые озера.
— Но я ничего не знала! Ты одурачил меня! Обошел!
— Вовсе нет, — хладнокровно изрек Бродик. — Разве я не говорил, что хочу на тебе жениться?
— Да, но…
Но он не позволил ей договорить:
— А ты твердила, что любишь меня. Это правда?
— С тех пор я уже не уверена в этом.
Бродик шагнул к ней и мрачно насупился. Под его пронизывающим взглядом она не нашла в себе сил лгать.
— Ну да, я люблю тебя. Доволен? Я люблю тебя, один Бог знает почему, ибо я ничего не понимаю. Чванливый, заносчивый, упрямый, противный мул!
Но на него эта страстная тирада не произвела особого действия.
— Теперь мы муж и жена, Джиллиан, — произнес он так невозмутимо, что ей захотелось выдрать ему волосы.
— Ненадолго! — усмехнулась она.
Очевидно, это ему еще больше не понравилось.
Похоже, он был не прочь задать ей трепку, поэтому Джиллиан поспешно отступила и вытянула руки в бесплодной попытке отстранить его.
— Оставайся где стоишь! — велела она. — Когда ты рядом, у меня мысли путаются, а мне нужно хорошенько поразмыслить, прежде чем решить, что делать.
Рамзи украдкой пододвинул священнику очередной кубок. Голова отца Лаггана шла кругом от крепкого вина и наглого мошенничества Бьюкенена.
