Роковой подарок

Маня нажала отбой, кинула телефон в развал подушек и распахнула оконные створки. И высунулась наружу.

…Как хорошо жить на свете. Как хорошо, что всё это есть – трава, клён, соседская курица, забредшая на её дорожку. Курица прицеливалась то одним, то другим глазом, а потом – раз, и с торжествующим видом склевала букашку.

Как славно дожить до утра и понять, что ужас ночи – только сон. Он прошёл и следа не оставил.

Как жаль, что Алекс ничего этого не хочет понимать и тянет ужас ночи сюда, в реальность, в утро. И не объяснить ему, и не помочь, и не спасти.

Маня была уверена, что должна спасти Алекса, и мучилась от того, что спасает плохо, ленится, увиливает. Прячется за работу, живёт в заповеднике, и ей прекрасно, а он там пропадает с тоски.

– Манечка, чаю или какао? Я только что сварила!..

Маня прошлёпала босыми ногами по дощатому полу и открыла дверь. Лёля, умытая и свежая, оглянулась от плиты.

– Ты давно проснулась?"

"Лёля налила в кружку какао и понюхала с наслаждением.

– В восемь.

– Что это тебя в такую рань подбросило?!

– Маня, я привыкла вставать в шесть тридцать.

– Да уж, – пробормотала Маня, подумав о своих кошмарах, – покой… В город поедем?

– Зачем?!

– Повстречаться с женой Максима. То есть вдовой. Она хочет, чтоб я ей всё рассказала. Как было.

– Маня, можно я не поеду?

Писательница вздохнула:

– Ну, конечно, Лёлик. Сейчас я штаны натяну и сгоняю на велике в Дорино, там люди держат ферму и продают яйцо и дивных кур! Станем яичницу жарить.

Разумеется, Маня сильно опоздала, и когда дядя Николай на старенькой «Ниве» лихо подрулил к шлагбауму, Манин приятель уже расхаживал по небольшой стоянке туда-сюда и мусолил модный нынче электрический курительный прибор. Эти приборы Маню отчего-то смешили.

– Ром, привет, извини меня, – на ходу заговорила Маня, подбегая тяжеловесной рысью. – Но я правда не привыкла так рано…

– Здравствуй, Манечка, – перебил Роман.

– Нам долго ехать?

– В самый центр.

До города было километров сорок по хорошей дороге.

– Видела бы ты, что у нас на работе творится, – говорил Роман, выруливая. – Полный развал колхоза. Никто себя в руки взять не может. И полиция в офисе торчит, документы изымает.

– Ещё бы. – Маня посмотрела в окно. – Гром среди ясного неба.

– Ну да. Макс, конечно, был… жесткач, но как без него работать, никто не понимает.

– А ты?

– И я пока не понимаю.