Онлайн-библиотека книг
Особенно хороши были Лёлины рубленые котлеты. Маня таких не делала: ленилась, слишком много возни. А прилежная Лёля никогда не ленилась!.. Всю жизнь она прожила одна, тащила на себе дочку Марфу со сложной болезнью нервной системы, Маня никогда не могла запомнить, как называется болезнь, какой-то синдром! По сравнению со всеми остальными усилиями, которые Лёле приходилось прикладывать к жизни, изготовление рубленых котлет было отдыхом и баловством!
Итак, наверняка Лёля наготовила вкусного. Маня обнялась бы с Волькой, потрясла его за лапы, сказала ему, что он «смиренный аббат».
А потом она долго думала бы о своём расследовании – должно же оно продвинуться!.. Ну, хоть куда-то!
Маня шла всё медленнее: ноги сами как-то постепенно останавливались и наконец совсем остановились.
Нужно позвонить Раневскому, вот что.
– Мария Алексеевна, я вас жду в девять на платформе, – объявил следователь, когда она спросила про Пашу. – Вы помните?
– Да помню я, – ответила Маня с досадой. – Но вы же понимаете сами, что я никуда не поеду!.. И вообще! Явился мой издатель, я с ним ужинаю.
– А-а-а, – протянул Раневский после паузы и добавил непонятно, – ну, тогда сами разбирайтесь.
Маня не обратила внимания."
"– Дима, вы видели какие-нибудь документы Максима? Бумаги? Что-нибудь?
– А в чём дело?
– Вам не попадалось описание или счёт за украшения?
– Какие украшения?
– Жемчуг с изумрудами и бриллиантами, колье и серьги.
– Ничего мне не попадалось, никаких украшений! Мария Алексеевна, если вам что-то известно, вы обязаны сообщить следствию, то есть мне!
– Следствию, то есть вам, я уже сообщила, что Никита работает в заповеднике, а Паша Кондратьев пропал! Если вы его найдёте, позвоните мне обязательно, Дима!
И Маня нажала отбой, не дожидаясь, когда он заорёт.
«Палас-Роял», самая роскошная гостиница Беловодска, располагался то ли в купеческом, то ли в дворянском особняке на набережной, не слишком далеко от той самой «Регионстальконструкции», хозяином которой был убитый Максим.
Тяжёлую дверь с начищенной медной перекладиной отворял ливрейный швейцар.
Маня вошла, сразу ссутулила плечи, повесила голову и приняла виноватый вид – на тот случай, если Анна уже внизу и наблюдает за ней.
