Роковые письма

Войсковые соединения у границ, а также полки, все еще остававшиеся на Балканском полуострове, после кровопролитных турецких войн постоянно нуждались как в пороховом, огневом и снарядном довольствии, так и в транспорте, обмундировании, продовольствии и еще десятках и сотнях прочих мелких и крупных радостей сурового армейского быта. Все это переправлялось в Восточную Европу по большей части посуху, товарными поездами-литерами.

Однако было одно серьезное и крайне неприятное обстоятельство: на границах империи приходилось все воинские грузы перегружать на другие составы.

— Причина сего одновременно и проста, и на первый взгляд вроде как малосущественна. Однако с некоторых пор уже и малопонятна российскому человеку, — заметил Решетников.

— Есть такое дело, — важно поддакнул Петр Викентьевич. — Поскольку страна наша всегда была исключительной, во всяком случае, как нам про то твердят охранители нашего так называемого патриархального жизненного уклада…

— Да ну тебя, Петенька, в самом деле! — протестующее замахала на него полною рукой с массивным рубиновым перстнем Анна Григорьевна.

 — Вечно ты как усядешься на своего любимого конька, так просто сладу нет! Вот станешь председателем Верховного Синода, тогда уж…

— Свят-свят-свят! Чур, меня, — притворно испугался инженер, и все тут же засмеялись.

— …то и расстояние между рельсами у нас полностью подпадает под эту сомнительную традицию — быть исключительными во всем, — как ни в чем не бывало завершил свою фразу, прерванную супругой на полуслове, Петр Викентьевич.

 — Оно значительно шире, чем у турок и болгар, немцев и французов, англичан и даже жителей Североамериканских Соединенных Штатов. Словом, шире, нежели во всем ином железнодорожном мире.

— Да, но почему? — хитро улыбнулся капитан, воздавая должное Фросиной стряпне.

— Да все из-за того же — нашего исконно русского упрямства, должно быть, — пожал плечами инженер.

— Отчасти вы правы, Петр Викентьевич, — кивнул Решетников, и всеобщее внимание немедленно обратилось к нему. — Но на самом деле существует немало объяснений этому странному обстоятельству. Однако ж наиболее популярное в народе — фольклорное то бишь, им же, народом, и созданное.

— Ну-ка, ну-ка, послушаем, — заинтересованно обратился к нему хозяин. И все отложили на время вилки с ножами, предвкушая интересную историю.