Пожалуйста, не думайте, что я способен долго поддаваться слабости дурных предчувствий. Несмотря на мои успехи в науке об электричестве, я остаюсь всего лишь человеком, и мне часто мешают слабости смертных. Впрочем, мы затянули разговор дольше, чем я намеревался. Уверяю: вам лучше попытаться уснуть, хотя, насколько я знаю, вы чувствуете себя невероятно бодрой. Позвольте дать вам глоток успокаивающего средства, оно приведет нервы в устойчивое состояние.
Он налил что-то из маленького пузырька в стакан и протянул мне. Я выпила содержимое залпом, послушно и с улыбкой.
– Спокойной ночи, мой Учитель! – сказала я. – Вам не нужно бояться собственного успешного восхождения. Ибо если бы был хоть малейший шанс, что вы совершите роковую ошибку, все те человеческие души, которым вы помогли, трудились бы ради вашего спасения и молились о нем.
Теперь я знаю: молитвы достигают Небес, если они бескорыстны. И пусть я всего лишь одна из самых скромных учениц, из чувства глубокой благодарности к вам я буду непрестанно молиться за вас и здесь, и в будущем.
Он опустил голову."
"– Благодарю! – сказал он просто. – Молитвой совершается больше дел, чем этот мир мог мечтать! Эти слова – истина. Храни Господь, дитя мое. Доброй ночи!
Он открыл передо мною дверь, и я вышла.
Гелиобас легко возложил руку мне на голову в своего рода молчаливом благословении, а затем закрыл дверь, и я оказалась в большом зале одна. Под потолком ярко горела лампа, фонтан журчал гармонично и приглушенно, точно разучивая новую мелодию на утро. Легким нетерпеливым шагом я поспешила по мозаичному полу вверх по лестнице, намереваясь увидеть Зару и сказать ей, как счастлива и довольна чудесным опытом.
Я подошла к двери ее спальни – та была приоткрыта. Осторожно отворила ее шире и заглянула внутрь. Один угол комнаты украшала маленькая, но искусно сделанная статуэтка Эроса. Его поднятый факел служил ночником, что слабо мерцал сквозь розовое стекло и заливал комнату нежным сиянием, а особенно – богато украшенную восточной вышивкой кровать, на которой крепко спала Зара.
