С таким же успехом она могла попытаться изобразить в белом мраморе оттенки радуги!
Мы уже дошли до зала, где по двое и по трое собирались слуги. Они с благоговением смотрели на хозяина, когда тот занял выгодную позицию у фонтана и посмотрел на них спокойным, испытующим и внимательным взглядом. Я придвинула стул за одну из мраморных колонн и села, с интересом наблюдая за происходящим. Из-за угла появился Лео и распростер мохнатое тело у ног хозяина.
Через несколько минут пришли все домашние общим числом около двадцати.
Гелиобас, повысив голос, заговорил отчетливо и неторопливо:
– Я послал за вами этим утром, потому что прекрасно знаю – все вы намерены уйти со службы.
Испуганный и изумленный ропот прошелся по рядам немногочисленной публики, и я услышала, как возле меня кто-то прошептал:
– Он и есть дьявол, иначе откуда ему знать?
Губы Гелиобаса скривила саркастическая улыбка. Он продолжил:
– Я избавлю вас от этой неприятности. Зная о ваших намерениях, я беру на себя ответственность немедленно всех уволить.
Разумеется, вы не можете рисковать репутацией, оставаясь в услужении у самого дьявола. Со своей стороны, полагаю, что деньги дьявола не жгут вам руки, а его пища не становится отравой во рту. Моя сестра, ваша добрая и всегда ко всему терпимая госпожа, умерла. Вы это знаете, и, по вашему мнению, именно я устроил грозу, что стоила ей жизни. Пусть будет так. Разнесите это по Парижу, если вам хочется: ваши слова не имеют для меня значения. Вы были превосходными орудиями труда, и за это большое спасибо! Как только похороны сестры окончатся, вам будет передано жалованье в увеличенном размере.
Вы можете покинуть мой дом, когда пожелаете, и, в противоположность привычкам обычных дьяволов, без всяких терзаний могу лишь пожелать: да поможет вам Бог!
На лицах тех, к кому он обращался, одна эмоция сменяла другую – страх боролся с великим стыдом. Маленький паж-грек смущенно выступил вперед.
– Хозяин знает, что я никогда его не покину, – пробормотал он, и глаза слуги наполнились слезами.
Гелиобас с нежностью положил руку на темные кудри мальчика, однако ничего не сказал. Вышел один из четырех армян и быстрым изящным жестом правой руки дотронулся сначала до своей головы, а потом до груди.
– Мой господин, конечно же, не уволит нас, тех, кто желает посвятить себя служению ему? Если потребуется, мы будем следовать за господином до самой смерти из любви и почтения, которые питаем к нему.
Гелиобас посмотрел на него очень благожелательно.
