Я уже чувствовала нарастающие слабость и усталость, явные предвестники того, что мне предсказывал художник, – возвращение всех моих прежних страданий. Эми, вымотанная прошедшей ночью танцами, все еще нежилась в постели, как и многие из тех, кто веселился на празднике мадам Дидье, так что в отеле было необыкновенно тихо, словно половина постояльцев за ночь съехали. Утро выдалось чу`дным – солнечным и тихим. Челлини, заметив мою вялость и апатию, поставил мне у окна удобное кресло, чтобы я могла наблюдать один из лучших уголков сада, пестрящий бутонами всех цветов и ароматов.
Сам он продолжал стоять, одной рукой опершись на заваленный письмами и газетами стол.
– А где Лео? – спросила я, оглядывая комнату в поисках благородного зверя.
– Лео прошлым вечером отправился в Париж, – ответил Челлини, – унес очень важное для меня послание. Я побоялся доверить его почтовым службам.
– А у Лео оно в безопасности? – полюбопытствовала я, улыбнувшись: смышленость этой собаки одновременно забавляла и поражала меня.
– Еще бы! К ошейнику Лео приделана небольшая металлическая коробка, вмещающая несколько сложенных листов бумаги. Когда он понимает, что во время своего путешествия должен охранять эту коробку, приблизиться к нему попросту невозможно. Он кинется на любого, кто попытается дотронуться до нее, с остервенением голодного тигра, и нет еще такого лакомства, что могло бы совратить его аппетит или хоть на мгновение отвлечь от поручения. Не существует на свете посыльного более надежного и верного.
– Я полагаю, вы отправили его к своему другу, хозяину Лео? – спросила я.
– Да. Он пошел… к Гелиобасу.
Теперь это имя не пробудило во мне ни удивления, ни даже любопытства. Оно звучало знакомо, по-родному. Мой взгляд рассеянно блуждал по раскинувшемуся за окном саду, среди прекрасных бутонов, что склонялись ко мне, словно маленькие головки эльфов в разноцветных колпаках. Я промолчала. Я чувствовала на себе проницательный взгляд Челлини. Чуть погодя он продолжил:
– Поведать вам все сейчас, мадемуазель?
Я резко обернулась к нему:
– Будьте добры.
– Могу задать вам один вопрос?
– Разумеется.
– Где и при каких обстоятельствах вы услышали имя Гелиобаса?
Я посмотрела на него в нерешительности.
– Во сне, синьор, как бы странно это ни звучало, а точнее, в трех снах. Я расскажу вам о них.
И я описала посетившие меня видения, стараясь не упустить ни единой детали, потому что помнила все с удивительной точностью.
Художник слушал меня внимательно и серьезно.
