Темно-синее платье с голубыми вставками было полностью закрытым, строгий стоячий воротник, длинные прямые рукава.
При этом прическу боярышня решила сделать обычным высоким хвостом, и смотрелось это очень органично.
— Здравствуйте, Дмитрий, — произнесла с улыбкой Морозова.
— Здравствуйте, Виктория, — любуясь красотой девушки, ответил я, наклонив голову. — С каждым нашим новым свиданием вы выглядите все очаровательнее. Позвольте преподнести вам этот скромный дар в знак моего искреннего восхищения.
Я раскрыл футляр, чтобы боярышня могла оценить лежащие внутри украшения.
И судя по чуть заметно проскользнувшей улыбке, мне удалось ее порадовать.
— Вы поможете мне их надеть, Дмитрий? — спросила Виктория чуточку смущенным голосом.
— Разумеется, — ответил я, уверенно кивнув.
Григорий тут же встал рядом, и я передал ему футляр. Пока слуга держал шкатулку, я вытащил ожерелье. А когда боярышня повернулась ко мне спиной и убрала волосы, я осторожно застегнул замок на ее шее.
Сам я удержался от искушения прикоснуться к коже боярышни, хотя я и видел, как бьется жилка на ее шее, а по затылку проходят мурашки.
Мне не понадобился усиленный слух, чтобы уловить ее изменившееся дыхание — такой близости у нас еще не было.
И даже наличие слуги рядом не могло испортить впечатления.
Боярышня положила руку на грудь, поглаживая украшение, и медленно обернулась, позволяя мне оценить получившуюся композицию.
Без сомнения, ожерелье заиграло новыми красками. В футляре это был настоящий шедевр, но, оказавшись на шее Виктории, смотрящей на меня с румянцем смещения на щеках, оно обрело завершенность.
И убранные в хвост волосы, и само ожерелье — все сложилось в единую и неделимую картину возвышенной женственности.
— У меня нет слов, чтобы выразить, насколько вы прекрасны, — сказал я, отступая на шаг.
— Благодарю, Дмитрий, — тихо ответила она.
Дальше настал черед браслетов. Виктория подавала мне руку, и я застегивал украшения на ее запястьях.
Строгие черные бриллианты гармонировали с темными элементами платья, тогда как белое золото прекрасно вписывалось в светлые краски.
Наконец, на Виктории оказался весь комплект, и девушка взглянула на себя в зеркало, к которому я ее подвел, держа за руку.
— Это очаровательный подарок, Дмитрий, — поглаживая пальцами ожерелье, произнесла боярышня.
— Пока вы его не надели, это были лишь металл и камни, — ответил я негромко, все еще держа ее пальцы в своей руке. — Но ваша несравненная красота делает их произведением искусства.
