В ходе операции были освобождены 15 граждан Русского царства. Спасены и получают помощь 72 подданных других стран. В настоящее время идет проверка их личностей, после чего пострадавшие от рук работорговцев будут возвращены в свои страны при содействии ЦСБ. К делу привлечены посольства 17 стран»
Я дочитал будущую новость. Судя по метке, она должна была выйти сегодня ровно в полдень. Что ж, по крайней мере, поднять собственную репутацию в глазах царских людей это дело поможет.
— Поздравляю, подполковник, кажется, вы получите новое звание, — улыбнулся я, возвращая телефон.
— Но, если говорить прямо, мне нет никакой выгоды становиться вашим куратором.
Он нахмурился, и я продолжил:
— Вам кажется, что на этой должности я смогу сделать многое для Русского царства. Но на самом деле я сделаю гораздо больше, если буду заниматься своими делами, и не отвлекаться на то, чтобы контролировать работу вашей службы.
Он вздохнул.
— Что же, я вас услышал, Дмитрий Алексеевич, — сказал Ворошилов. — Очень жаль, что вы так решили, но и заставить я вас не могу.
Вы могли бы принести нашей стране огромную пользу уже сейчас. Под вашей рукой ЦСБ стала бы действительно той службой, которой задумывалась изначально.
Я улыбнулся ему в ответ.
— Время все расставит на свои места, Андрей Викторович, — сказал я негромко, проворачивая чашку в пальцах. — А насчет будущего вашей службы — как решит государь, так и будет. Я уже обеспечил вам самые современные и действенные технические возможности. Вам осталось лишь пользоваться ими, и не допускать влияния извне, как это было с делом Соколовых.
Опричнина должна была бороться с внутренними врагами, а не плясать под их дудку.
— Я не могу обсуждать с вами приказы, Дмитрий Алексеевич, — вновь покачал головой он.
Правильный подход. Подполковник давал присягу, нарушать ее, разглашая передо мной тайны государственной службы, он не имеет права. Но я и не собираюсь настаивать."
"— Тут и обсуждать нечего, Андрей Викторович, ваш куратор преступила закон, — сказал я, кивнув ему.
— И вместо того, чтобы остановить ее, вы подчинились. Я вас не осуждаю, вы не могли знать, к чему это все приведет, ведь куратор — лицо, облеченное полным доверием Михаила II. Никто бы на вашем месте не усомнился в полученных приказах. Но пытаясь призвать меня на кураторство, вы совершаете ту же ошибку. Я — княжич Романов, наследник Уральского княжества, я не буду, как Рюрик, которого точно также призвали на княжение, оглядываться на бояр и спрашивать их мнение.
