За свою семью Невский не переживал. Дети не связаны ни с одним его грязным делом, которые он проворачивал, и после казни великого князя Московского они разделят весьма внушительное наследство. Обвинить их не получится — не зря Емельян Сергеевич все рассчитал и разыграл, используя наблюдение Милославских через «Оракула» Романова. Оба сына всегда были на виду, и даже в подвал особняка ни разу так и не спустились.
Великий князь Московский не знал, сколько дней уже сидит в подвалах Кремля, но подозревал, что продержат его здесь до самого финала, когда государь упразднит великие княжества.
С Емельяном Сергеевичем все это время хорошо обращались, у него был гардероб с простой, но вполне приличной одеждой, санузел, его хорошо кормили и даже Ерофеев, личный целитель царя, иногда приходил для осмотра.
Оставлена была великому князю и маленькая библиотека — ничего выдающегося, всего лишь сборники русской классики. И великий князь с удовольствием читал эти книги, совершенно не тяготясь своим положением.
Даже порой ловил себя на чувстве, будто снова вернулся в детство, когда его дед гонял молодого Емельяна по особняку розгами за то, что будущий наследник опять пропустил уроки литературы.
В тяжелой двери с негромким лязгом отодвинули металлическую перегородку, в помещение через окошко заглянул дежурный гвардеец. Лицо его было знакомо — Рюрикович уже все смены знал.
— Емельян Сергеевич, я сейчас открою дверь, — предупредил он. — Встаньте к стене спиной к двери.
Поднявшись на ноги и отступив к стене, великий князь Московский спокойно дождался, пока его надсмотрщик войдет внутрь.
Емельяна Сергеевича тот не боялся — блокираторы на запястьях Невского не позволяли обратиться к магии, превращая одного из сильнейших одаренных Русского царства в простого старика. Пусть и все еще крепкого, но все же не способного тягаться с вооруженным солдатом в совершенной тяжелой броне.
— Емельян Сергеевич, вам велено следовать за мной, — объявил гвардеец. — Проследуйте на выход.
"
"Значит, это конец, усмехнулся тот и медленно повернулся. Помимо вошедшего в камеру бойца еще двое ждали снаружи, держа Рюриковича на прицеле. Совершенно стандартная ситуация, еду в камеру приносили точно также.
Но Невский и не думал делать резких движений. В какой-то мере его даже забавляла ситуация.
Учитывая, с каким уважением к нему относилась охрана, могло показаться, что ничего страшного и не поправимого и не случилось на самом деле.
