Когда мы покинули мои покои, Соколов уже натянул привычную маску улыбающегося великого княжича Выборгского, у которого все хорошо и прекрасно. Спустившись вместе по лестнице, мы оба сохраняли молчание.
Лишь когда слуга вручил Ивану Михайловичу пальто, великий княжич вновь взглянул на меня.
— Благодарю, что уделили мне время, Дмитрий Алексеевич, — произнес он подчеркнуто вежливо. — Я этого не забуду.
Дверь за Соколовым закрылась, и я сразу же направился обратно к себе. При всем моем уважении к великому княжичу Выборгскому, он не выдержал проверки серьезным испытанием.
Не побоялся отправиться на войну в Речь Посполитую, но сломался, когда похитили его сестру.
И это было по-человечески понятно. Ведь на войне он отвечал только за себя, мог защищаться. А Анна Михайловна пропала, и теперь награжденный за участие в войне с Польшей молодой человек ничем не мог ей помочь. Подобное бессилие многих ломает. А тот факт, что Иван Михайлович пошел на такие меры, говорит о его любви к сестре."
"И ведь он не подозревает, он знает наверняка, что его биологические родители совсем не Соколовы.
Так что мы не так уж и не похожи друг с другом. Просто я уже прожил одну жизнь, и помню ее, вот и вся разница.
Вернувшись в свои покои, я взглянул на бокал, из которого Иван Михайлович пил водку с моей подачи. А значит, оставил на нем свою ДНК.
Мне нужно знать правду.
С этой мыслью я вызвал прислугу и приказал упаковать бокал. Проводить тест на территории царя было бы глупостью — более чем уверен, стоит ДНК Милославских внезапно всплыть в любой из московских лабораторий, ЦСБ нагрянет туда немедленно.
Так что бокал подождет моего возвращения на Урал.
* * *
Москва.
Великий княжич Выборгский ехал под усиленной охраной рода Соколовых. Анна Михайловна похищена, и передвигаться без дополнительной поддержки было бы опрометчиво.
Иван Михайлович вновь и вновь проворачивал в голове разговор с княжичем Романовым. Его реакции, мимику, жесты.
И все удивительным образом указывало на то, что Дмитрий Алексеевич понятия не имел, что является братом Ивана Михайловича.
Но оказался достаточно благородным человеком, чтобы не дать великому княжичу совершить роковую ошибку. Да, возможно, Михаил Викторович и не изгнал бы возможного цесаревича из рода, однако доверие в семье было бы подорвано раз и навсегда.
Но важнее всего было то, что Романов не отказался от помощи в принципе. Дмитрий Алексеевич лишь потребовал действовать по закону, и это разумное решение.
