– Но я счастлива, - сказала Пенелопа, больше из противоречия.
Леди Данбери высокомерно приподняла одну бровь - этот жест у нее получался лучше всего.
– Ты счастлива?
Была ли она счастлива? Что бы это могло значить? Она вынуждена была остановиться и подумать на этот вопрос. Она не была несчастной, в этом она была точно уверена. У нее были замечательные подруги, она нашла верную подругу и наперсницу в своей младшей сестре Фелиции, и даже если бы старшие сестры и мать, не были женщинами, она бы все равно выбрала их в качестве своих друзей - да, она любит их.
И она знала, что они любят ее.
В общем, ее жизнь, была не так уж плоха. Да, она испытывала недостаток в драматичности и волнениях, но она была довольна и удовлетворена своей жизнью.
Но удовлетворение это не то же самое, что счастье, и она почувствовала острую и резкую боль в груди, поскольку, поняла, что не может ответить положительно на мягко сформулированный вопрос леди Данбери.
– Я вырастила своих детей, - сказала леди Данбери, - Четыре ребенка, и они все хорошо женились и вышли замуж.
Я даже нашла невесту для моего племенника, которого, по правде, сказать, - она наклонилась и прошептала последние слова так, словно собиралась открыть государственную тайну, - Я люблю даже больше собственных детей.
Пенелопа не смогла сдержать улыбки. Леди Данбери выглядела такой шаловливой, такой проказливой.
– Это может удивить тебя, - продолжала леди Данбери, - Но по своей натуре, я такая зануда.
Пенелопа с трудом сохранила серьезное выражение лица.
– Я нахожу себя слишком свободной под конец жизни, - сказала леди Данбери, держа свои руки так, словно она капитулировала. - Я просто хочу видеть одну молодую женщину полностью устроенной прежде, чем я уйду.
– Не говорите так, леди Данбери, - сказала Пенелопа, импульсивно беря ее за руку.
Она легонько сжала руку старой леди.
– Вы еще переживете всех нас. Я уверена.
– Пфф-фф, не будь такой глупой, - проговорила леди Данбери, но она не пыталась высвободить руку из рук Пенелопы.
- Я не в депрессии, - добавила она. - Я просто реально смотрю на вещи. Я оставила позади семьдесят лет своей жизни, и не собираюсь говорить тебе, как это много лет. У меня осталось не так много времени в этом мире, и меня это совсем не расстраивает."
"Пенелопа надеялась, что когда она сама окажется перед фактом своей смерти, она будет вести себя так же хладнокровно.
– Но, ты мне нравишься, мисс Физеренгтон. Ты мне напоминаешь саму себя в молодости.
